Она спасала и меня тоже, Айше…такая маленькая и смелая смертная девочка.
Наше уединение нарушил один из моих банахиров, он постучал в дверь и вошел к нам.
– Мой господин, Архбаа хочет с вами говорить.
– Пригласи.
Мать вошла величественной походкой. На лице нет ни одной эмоции. Она умеет прекрасно держать себя в руках.
– Азиза завтра уезжает в наш дом в горах, она хочет вернуться туда и какое-то время пожить там. Надеюсь, ты дашь ей такое разрешение, сын?
– Да, пусть едет.
Роксана подошла к Айше и поцеловала ее в лоб, погладила по щеке.
– Оставь нас наедине с твоим братом, моя девочка. У меня несть к нему важный разговор.
– Что такого ты можешь сказать ему, чего я бы не узнала в ближайшее время?
– Я попросила тебя уйти, Айше. Сделай, как я сказала, не своевольничай.
– А ты не говори со мной как с ребенком, мама.
– Айше…выйди, пожалуйста, сделай, как говорит мать.
Я подмигнул ей, и банахиры провели сестру до дверей и прикрыли их снаружи.
– Что такого тайного ты хотела мне сообщить?
– Так как я являюсь управляющей гаремом, и именно я принимаю решение насчет всех эскам…
Я подошел к окну снова и посмотрел, как вдалеке мои средние сестры утешают Азизу и ведут обратно в дом.
– Да…и какое решение и насчет кого ты приняла?
– Насчет смертной, не помню ее имени, той самой, которая свидетельствовала против Бахта. Ты сам понимаешь, ей теперь не место в нашем доме, притом скоро прибудут кольца, и в ее крови больше не будет надобности. Я выдам ее замуж за Башара и отправлю вместе с Азизой в горное поместье.
Моя рука взметнулась, и я сдавил ею шторку так, что она сорвалась с петель.
– Я уже дала распоряжение насчет свадьбы. Завтра она выйдет замуж и уже послезавтра отбудет из этого дома.
Услышал, как она удаляется из кабинета, как закрывает за собой дверь, и содрал штору к такой-то матери с окна.
Я не мог возразить, не мог ничего сделать. По всем законам моя мать имела полное право распоряжаться судьбой всех эскам в гареме. Это прописано в нашем уставе. Она не имеет права лишь принимать решение насчет моих наложниц.
Я почернел весь, потемнел и помертвел, когда смотрел, как ее вводят в залу, полную гостей. Одета во все белое. Сразу видно, что наряд шили со всей тщательностью и роскошью, на которую способна сама Роксана Ибрагимова, когда прикладывает свою руку к чему-либо. Ее вкус безупречен, особенно если это война, а это была война со мной.
Вызывающе прекрасное платье, расшитое жемчужным бисером и усыпанное мелкими камнями. Волосы распущены по спине и приподняты у висков белыми цветами, по полу тянется свадебная фата. Она не просто красива, она ослепительна, и я вдруг понимаю, что все мужские взгляды направлены на нее. Ни один из мужчин в этой зале не смог устоять, чтобы не смотреть на эту невероятную нечеловеческую красоту обыкновенной смертной эскамы. В том числе и ее проклятый жених…Я уже знал, что он умрет. В моей голове он сдыхал самой жуткой и невероятной смертью. Позже…позже я оторву ему яйца и поджарю его самого на костре.
Башар – родственник генерала банахиров Асама. Иной свадьбы у него и быть не могло. Особенно, если моя мать спонсор этого еб*ного спектакля.
Нет…Я не смог противостоять своей матери. И она прекрасно знала, что своим решением загнала меня в адов капкан, из которого не было ни единого выхода. И дело не в моей власти, не в том, что я могу и имею право на что угодно. Это шантаж уставами и законами племени, моей семьи, вековыми основоположениями в ней. То, что нельзя нарушать без целостности всей стаи.
Еще вчера я смотрел с яростью на Раиса, на то, как тот зачитывает мне наизусть устав дома Ибрагимовых. Стискивая ладони, сжимая их так, что ногти впились в кожу и распороли ее до крови.
– Здесь подписи твоего деда, твоего отца и других членов стаи из королевской семьи.
– Твою мать! Поди вон! Я знаю эти гребаные законы наизусть!
