- Мы жили на чердаке старой заброшенной башни. Неринга вырастила меня, терпела унижения, воровала. Я благодарен ей сейчас, но она казалась мне причиной всех моих бед тогда. Я ушел от нее сразу же, как только научился сносно бегать и обирать горожан. Я подался на улицы и там встретил своего единственного друга. Он водил банду мальчишек и казался мне спасителем и богом, самым лучшим и верным братом, которого у меня никогда не было. Я обожал его. Постепенно банда распадалась: ребята умирали от голода, от болезней, от клинков стражников. Когда мне исполнилось четырнадцать, мы остались вдвоем: пара уличных воров, мы держались друг за друга, доверяли только друг другу.
Ольтар мягко улыбнулся воспоминаниям, и я почувствовал, как сжалось сердце. Но затем его лицо ожесточилось и он продолжил короткими, рубленными фразами.
- В мои восемнадцать он решил сделать мне подарок: впервые взял на серьезное дело. Мы должны были забраться в дом богача, украсть диадему, которая стоила море денег. Это был наш шанс на лучшую жизнь: мы могли уехать прочь из опостылевшего города, зажить так, как никогда не жили. Разумеется, я уцепился за эту возможность обеими руками. Я нашел Нерингу, окрыленный мыслью о новой жизни, убедил ее помочь нам. Но он предал меня. Рабы стоят дорого, а ему пообещали не только деньги.
Ольтар отвел взгляд, горько улыбнулся.
- Раб - это вещь своего хозяина, человек-не-человек. Полностью и абсолютно подчиняющийся господину. Я был плохим рабом. А Неринга и того хуже. Но мы были игрушками долгих три года, до тех пор, пока люди не решили пересечь Алнейру. Они построили восемь кораблей, наняли на каждый команду и надсмотрщиков, купили по сотне рабов. Я, Неринга и Айдас попали на один из них. И ты не поверишь, кто был нашим капитаном.
Я нахмурился, а он обхватил согнутые ноги руками, положил подбородок на колено, и мне вдруг невообразимо сильно захотелось его поддержать, обнять и заверить, что все будет хорошо. Я был альфой, и это были мои инстинкты. Но я остался сидеть, сжав кулаки, потому что не знал, как у его вида принято выражать такие чувства.
- Вот и я не поверил. Я - дурак, права Неринга, я верил, что его подставили, что у него не было выхода, что он поможет нам сбежать, - Ольтар горько хмыкнул, и я подавил желание сорваться с места и что-нибудь разрушить. - Алнейра наших берегов тиха и спокойна. Мы плыли месяц, осторожно пробирались через слабое течение, обходили камни, коряги. Рабы гребли днем и ночью, в две смены. Я всю жизнь был наивным, доверчивым идиотом, но именно тогда она решила еще раз мне это доказать.
Ольтар замолк, сглотнул, поворошив палкой угли в угасающем костре. Я видел, как ему трудно продолжить говорить, и молчал, наблюдая за пламенем. Мне ужасно хотелось подойти к нему и заставить забыть все - я не желал знать то, что он не хотел мне рассказывать, и не хотел, чтобы он вспоминал.
- Капитаном он стал по найму, его и остальных взяли на корабли, как предполагаемых смертников. Разумеется, команда почти не слушалась его, а рабы боялись лишь плетей надсмотрщиков. И, разумеется, его это бесило - он всегда был чересчур властным, - Ольтар чуть улыбнулся. - Так мы познакомились с Айдасом: он обработал мои раны в самом начале нашего путешествия, а Неринга подумала, что он пытается меня убить, и врезала ему концом весла по голове. Потом она откачивала нас обоих. Так они и сошлись - в вечной попытке меня образумить. Но я вразумлению не поддался и поплатился худшим месяцем в своей жизни. Мой брат, мой друг, товарищ, господин, божество, все, что у меня было - оказался мерзким продажным ублюдком. Когда неожиданно течение Алнейры усилилось и корабли начали терять управление, а затем и тонуть, я подумал, что это дар Богов за все мучения. Но когда я пришел в себя и почувствовал камни под спиной, я на полном серьезе хотел кинуться в течение Алнейры.
Ольтар поднял голову и посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. В его глазах скользило что-то невообразимое, хищное и знакомое, и я замер, наблюдая за тонкой улыбкой.
- Но я поднялся, посмотрел на разбросанные тела надсмотрщиков, а потом заметил гигантских волков, которые жрали чертового капитана, - он улыбнулся шире. - Ты знаешь, тогда я даже не вспомнил, что он когда-то был моим другом, не подумал, что вы можете съесть и меня: я просто смотрел и понимал, что весь этот ужас закончился. Я был готов расцеловать вас в обе морды, а потом лично посыпать себя приправами.
Я презрительно фыркнул, и он мягко рассмеялся.
- Да, я помню, вы не знали, что мы разумны. Но все же, - Ольтар покачал головой и сильно сжал руки в кулаки. - Ты просто не представляешь, Виктор, не представляешь, что я испытал тогда, когда увидел, что он мертв. Ты хоть и косвенно, но освободил меня от такого... кошмара, что я буду вечно тебе благодарен.
