Но Ольтар был человеком, существом совсем другого вида, и я ужасно, невероятно рисковал, возвращаясь к двуногим. Ведь мы любили непременно взаимно, со времен Первых Песен влюблялись друг в друга, и если альфа любил омегу, со всей вероятностью можно было сказать, что и омега неравнодушен. Но все мы были волками, одним народом, плотью от плоти и кровью от крови своей земли. А он был другим, иным, не таким как мы, и...
И если я полюблю его, то это совсем не значит, что он полюбит меня.
Мы были преданы друг другу полностью и без остатка, и должны были сложиться невероятные обстоятельства, чтобы после смерти одного из пары, второй волк выжил. Даже мой отец не стал жить после смерти партнера, оставив волчат на попечение Общины.
У меня не было ни волчат, ни семьи, ничего, кроме ответственности за стаю. Но я был не единственным альфой в ней, и Салтар переживал недаром.
Я не должен был встречаться с двуногими, следовало оставить их одних, забыть про глаза цвета Рамна, но я не мог. Не хотел, возможно, а может быть, и не видел ничего серьезного в том, чтобы встретиться еще раз и прояснить ситуацию, или просто по неопытности своей верил, что все обойдется и симпатия заглохнет, так ни во что и не переродившись.
Я спешил на юг, подбираясь к оврагу у берега Ильтиль и издалека услышал голоса. Я не разобрал, о чем говорили двуногие: слишком далеко они находились, но тон был злой и встревоженный. Они спорили, ругались о чем-то, и я поспешил вперед по ледяной корке.
- Ты, сука, ты думаешь, о чем говоришь!? - разобрал я яростный голос самки. - Это мерзко, дико, противоестественно!
- Неринга! - одернул ее Айдас, и я непроизвольно перешел с галопа на рысь.
- Пусть говорит, - зло процедил Ольтар. - Должен же я знать, какого мнения обо мне моя сестра!
- Знай! Знай, болван! Ты, тупой идиот, да он же сожрет тебя сразу же!
Я не знал, о чем они говорили, и чувствовал жгучее любопытство, но у волков было не принято подслушивать чужие разговоры, и последнее, что я услышал, прежде чем подбежал ко входу в пещеру, был злой голос Ольтара:
- И пусть.
Я громко стукнул лапами о замерзшую землю, хотя мог ступать абсолютно бесшумно. Люди мгновенно замолкли, а затем из узкого лаза в пещеру выглянула черная голова Айдаса.
- О! Виктор вернулся!
- Счастье-то какое, - себе под нос проворчала самка.
Надо было сказать ей, что я слышу гораздо больше и лучше, чем она представляет, но мне было все равно, что она обо мне думает и как это выражает. Я перекинулся, кивнул Айдасу, который приветственно вскинул руку, и пролез в пещеру вслед за ним. Самка и Ольтар сидели по разные стороны костра, в воздухе витало напряжение, и я вопросительно покосился на Айдаса. Он кривовато улыбнулся, неловко почесывая в затылке и чуть виновато пожал плечами.
- Здравствуйте, Ольтар, Неринга. Айдас.
Самка фыркнула и поднялась на ноги, демонстративно меня игнорируя, посмотрела на брата и произнесла, ухмыляясь:
- Я предупредила, болван.
Ольтар исподлобья на нее глянул и хмыкнул, вороша угли в костре. Неринга прошла мимо меня, демонстративно игнорируя, задела бы плечом, если бы я не увернулся, и, подхватив куртку, выкарабкалась из пещеры в слепящее снежное безумие.
- Идиотка, - прокомментировал Айдас глядя ей вслед.
Он неуверенно глянул на Ольтара, покосился на меня и проговорил, разводя руками:
- Вы простите, парни, но она же обязательно найдет себе приключение на задницу, так что я пойду, - Айдас кивнул Ольтару, хлопнул меня по плечу и пробрался сквозь лаз за самкой.
- Неринга, детка, если ты сломаешь себе шею, мы тебя съедим! А Виктору не дадим! - послышался веселый вопль со дна оврага. - Ольтар, мы проверим силки, не дергайся!
Я брезгливо дернул плечом: прикосновения были мне неприятны, и посмотрел на Ольтара. Он избегал моего взгляда, и я вдохнул, набираясь решимости:
- Я хочу кое-что рассказать тебе.
- Нам надо поговорить, - синхронно произнес Ольтар и изумленно моргнул, вскидывая на меня голову.
Я фыркнул и сел напротив него, где раньше сидела самка. Костер слепил глаза, но я чувствовал себя немного лучше из-за присутствия хотя бы такой преграды между нами. Я боялся этого разговора. И он, видимо, тоже.
Ольтар прикрыл глаза, потер ладонью шею и спросил, низко опустив голову:
- Я первый, ладно? - я не успел ответить, и он заговорил: - Наших с Нерингой родителей убили, когда я был совсем маленький. У нас не было ни родственников, ни друзей. Она пыталась работать, но я требовал слишком много времени, а она была слишком маленькой. Дом, в котором мы жили - маленькая лачуга, но жители деревни решили, что мы не достойны занимать его. Были голодные годы, но мы остались в лесу. Неринга ненавидела тот лес, а я вырос в нем и остался бы там навсегда, но сестра решила, что нам лучше будет в городе.
Ольтар замолчал, задумчиво взъерошил волосы и посмотрел прямо мне в глаза. Я не отвернулся, завороженный отсветом пламени в его глазах.
