— Печалька! — грустно улыбнулась ему девушка. — Ты уж извини, Август! Я не специально…
"Она не специально… Бред какой-то!" — Впрочем, додумать мысль он не успел.
— Ну, наконец-то! — раздраженно сказал кто-то за спиной Августа, и он обернулся, чтобы посмотреть, кого еще принесло по его душу?
Перед ним лежала снежная равнина, которую лишь кое-где разнообразили скелеты одиноких деревьев и гранитные скалы, зубцами торчащие из-под снежного наста, по которому, не оставляя следов, шла к Августу призрачная женщина. Подробностей он разглядеть не смог, хотя она была уже совсем близко. Во всяком случае, достаточно близко, чтобы он, не напрягаясь, мог слышать ее низкий "клекочущий голос". И, тем не менее, все, что он мог сказать об этой женщине, сводилось к тому, что она, по-видимому, высока, светловолоса и бледна. Ни цвета глаз, ни черт лица, ни подлинного цвета волос он различить не мог. Но и призраком — при ближайшем рассмотрении — женщина не являлась тоже. Скорее, это был кто-то, находящийся на полпути от физической материальности человека, каким он предстает перед другими людьми, к эфемерности бесплотной тени.
— Прошу прощения, сударыня? — смутился Август, еще не успевший переключиться полностью на новую ситуацию.
— Медленно соображаешь, — с явным сожалением в голосе вздохнула незнакомка. — Еще немного, и совсем обеспамятуешь! Что я тогда с тобой буду делать, Август? Итак уже из-за твоей склонности к рефлексии столько времени потеряли в пустую!
— Мы знакомы? — нахмурился Август, все еще пытавшийся уразуметь, что здесь происходит и зачем.
— Нет, Август, — отрицательно покачала головой женщина, — мы не знакомы. Из-за этого я и не смогла прийти к тебе сразу. А окольные пути, ты же знаешь, путанные и долгие. Едва не опоздала…
Между тем, пока незнакомка вела свои странные, напрочь лишенные смысла речи, морок скрывавший ее от глаз Августа рассеялся, и он смог наконец ее рассмотреть. Не красавица, но и обратного не скажешь. Глаза желтые, кошачьи, да и вообще, было в лице этой женщины что-то звериное, намекающее на родство именно с большими кошками. В остальном, все, как и увиделось: высокая, стройная, светло-русая. Одета, имея в виду зимний пейзаж, слишком легко — в белую рубаху-сарафан, но, похоже, холод ей совершенно не мешает. Мало того, что платье сшито из довольно тонкой белой ткани, так незнакомка и обуви не носит. Ходит по снегу босиком.
— Ты ведь понимаешь, Август, что жив только здесь, а там, — неопределенный взмах рукой, — там, ты, скорее всего, уже умер, ну или умираешь прямо сейчас.
"Любопытное заявление! — привычно отметил Август. — Там, здесь… Жив или нет…"
— Ты не похожа на смерть, — он был скорее озадачен словами странной женщины, чем напуган. Жизнь, смерть — на все это он смотрел сейчас отстраненно. Как бы со стороны. Не примеряя на себя, не отождествляя себя ни с тем, ни с другим. Но вот по поводу незнакомки мог сказать с большой долей уверенности: она не смерть.
— Я не смерть, — кивнула женщина, подтверждая его мысль. — Я кто-то, кому вообще не следовало к тебе приходить, ни здесь, ни там. Но ты, Август, вернее, твои обстоятельства, не оставили мне выбора.
— По правде сказать, сударыня, я вас не понимаю, — честно признался Август, пытаясь вспомнить, где это "
— Значит, бой ты не помнишь? — чуть прищурилась женщина.
— Бой? — переспросил Август. — Нет, сударыня, ничего в голову не приходит. Может быть, напомните?
— Россия, — подсказала незнакомка, — Петербург, праздник зимнего солнцестояния, "Воля Гелиоса"…
"Ох, ты ж!"
Вот теперь он понял все. Вернее, все вспомнил.
"Праздник зимнего солнцестояния!" — перед глазами встала стена клокочущего солнечного пламени, лицо опалило волной жара, в уши ударили крики боли и отчаяния…
— Ты Боряна? — спросил, немного приведя свои мысли в порядок.
— Нет, Август, я не Боряна, — женщина смотрела на него с интересом, но и только. — Она, знаешь ли, исчерпала свои возможности. Так что нет, я не она. Но за тебя молит Варвара, и вот ей я отказать не могу.
— Варвара? — переспросил Август, не сразу сообразив, о ком, собственно, идет речь.
— Теа…
"Теа!" — Казалось, он вспомнил все, но оказывается, это было ошибочное мнение. "Все" Август вспомнил только теперь.
— Да, Август, — подтвердила женщина, — она тебя вымолила. Цени!
— Ты Джевана? — Вопрос напрашивался. Кому еще могла молиться Теа, если не Деве-Джеване?
— Джевана? — шевельнула бровью женщина. — Богиня? Лестно, конечно, но ты снова не отгадал. Я Теодора-Барбара из Арконы — первая в своем роду, Матриарх "темной линии" северных рысей. А твоя Теа-Барбара, Август, моя внучка в пятьдесят седьмом колене. Представляешь длину нашей поколенной росписи?
— Да уж… — В некоторых случаях ответ междометием лучше попытки отвечать, по существу. Да, и что он мог ей ответить?
— Не сомневайся! — Матриарх обозначила улыбку, но лицо ее стало, пожалуй, еще холоднее, чем прежде.
— Но ведь ты давно умерла, разве нет? — спросил Август, пытавшийся осмыслить то, что только что сказала ему Теодора.
