— Не издевайся! — попросил Август. — Когда я потерял сознание, я был обожжен и отравлен смертельным ядом. А сейчас я попросту умираю от любопытства!
— Ну, пожалуйста! — он был предельно искренен в своем желание узнать обо всем, что произошло в его "отсутствие", и Татьяна вполне оценила его вежливость.
— Что ж, — усмехнулась она, — раз тебе, Август, так приспичило, начнем, помолясь!
И, смочив губы вином, она начала свой рассказ.
1.
Рассказ Татьяны не радовал, но заставлял задуматься. Ведь, оказавшись в эпицентре магического сражения, Август не знал — просто не мог знать, — что происходит в это время в других местах, рядом с ним и, тем более, далеко от него, в Петергофе, в Петербурге, где-то еще. А между тем, речь шла ни много ни мало, как о попытке государственного переворота. Об опасном и жестоком мятеже, в котором участвовало исключительно много военных, — преимущественно офицеры из гвардейских полков и Главного Штаба — а также большое количество колдунов и волшебников, некоторые из которых даже не состояли в российском подданстве. На четвертый день после известных событий в "царевнином дворе", даже Татьяна все еще не знала всех подробностей заговора, хотя получала информацию, что называется, из первых рук: от царевны Елизаветы, чаровницы Весты и даже от графа Новосильцева, временно исполнявшего обязанности офицера для особых поручений при императрице Софье и наследнице престола Екатерине.
— Четыре дня?! — опешил Август, услышав объяснения Теа. — Я был без сознания целых четыре дня?
— Скажи спасибо, что, вообще, жив остался! — фыркнула в ответ Татьяна, но за ее бравадой ощущались совсем другие мысли и чувства.
— Спасибо! — как можно естественнее улыбнулся Август, начиная понимать, какая здесь разыгралась драма, пока душа его витала в эмпиреях.
— На здоровье! — Прозвучало раздраженно, едва ли не с обидой.
— Не обижайся! — попросил Август. — Я же не знал… Думал, все это произошло только накануне, а тут оказывается целых четыре дня прошло. Целая эпоха!
— Да уж, эпоха, — тяжело вздохнула Татьяна и сделала несколько быстрых глотков вина, разом ополовинив содержимое своего бокала.
Помолчала, задумчиво глядя куда-то мимо Августа. Еще раз вздохнула и снова вернулась к рассказу, прерванному репликой Августа:
— Заговорщики атаковали Зимний дом, — сообщила она каким-то больным, "простуженным" голосом, — но им не повезло. Вернее, их удалось упредить…
По-видимому, императрица София чего-то в этом роде и ожидала, хотя, похоже, не знала, где и когда должно полыхнуть. Поэтому в последний момент она отказалась от участия в гуляниях на невском льду и заперлась во дворце, тайно стянув туда всех, кому на тот момент могла доверять, и кого не послала заранее в Петергоф, чтобы защищать царевен. Поэтому мятежникам пришлось изменить планы и вместо боя на открытой местности, к которому они, собственно, и готовились, атаковать императорский дворец. Да к тому же делать это экспромтом, то есть без должной подготовки. При этом заговорщики не подозревали о том, что их планы уже раскрыты, тогда как императрица и ее люди нападения ожидали и были к нему готовы. Во всяком случае, попытались к нему подготовиться.
Тем не менее, даже при таком комплементарном раскладе, в первые минуты боя могло показаться, что для правящей династии, вернее для женской ее линии, все кончено. Однако, если мятежники и почувствовали на губах вкус победы, распробовать его до конца им не удалось. Императрицу достаточно эффективно защищали ее личные телохранительницы-ведуньи и оставшаяся верной присяге дворцовая стража. А вскоре на помощь оборонявшимся в Зимнем доме придворным — тем из них, кто не струсил и не ударился в бега — пришли на помощь зимовавшие в Петербурге экипажи Второй Балтийской эскадры, в которых было несколько весьма сильных ведунов. Так что сражение получилось на славу, а когда Фоминова острова ко дворцу прибыли еще и сестры из обители, посвященной богине Джеване, заговорщики быстро потеряли весь свой наступательный пыл и, в конце концов, обратились в бегство.
Кое-кого из них, впрочем, удалось захватить еще тогда, в тот самый роковой день, а преследование других продолжалось по сию пору. Многих, в особенности, рядовых мятежников пленить при этом даже не пытались, убивая на месте, но вот руководителей заговора старались взять живьем. И дело тут не только в том, чтобы выпытать у них все подробности заговора, но и в том, что кого-то все-таки надо было публично пытать, судить и казнить. В назидание, так сказать, современникам и потомкам. Слишком уж серьезным преступлением являлось то, на что они решились, не говоря уже о количестве жертв, среди которых оказались и люди с весьма громкими именами, и практически полностью разрушенном Зимнем доме — резиденции государыни императрицы.
