Против воли Клер поклялась хранить секрет.
Семейство Руа возвращалось домой. Леон убежал за коляской. Он запряг Сириуса и привел его рысью по улице Перигё до Шам-де-Марс.
— Он хорошо ладит с лошадьми, — тихо заметила Клер. — Жаль, что скоро уедет… И Раймонда расстроится!
После оглашения приговора настроение у всех было подавленное. Базиль упорно молчал. Леон сидел мрачный и все твердил, что это он во всем виноват. Даже Гийом, при всем своем занудстве, полагал, что приговор несправедлив, тем более что Жермен Шабен скончалась по вине полиции. Бертий заявила им с завидной уверенностью:
— Бертран Жиро подаст прошение о помиловании президенту Республики! Лубе — гуманист, и дело Жана не оставит его равнодушным. Бертран в этом уверен. Он добьется помилования!
— Бертран то, Бертран сё! — иронично отозвался Гийом, чья ревность обострялась, стоило ему представить, что скоро красавица-жена сможет сама отправиться куда и когда захочет. — Этот адвокат ничего особенного не сделал!
Клер же услышала только слово «помилование». Она не желала терять надежду. На ушко Фостин она уже десяток раз прошептала: «Твоего папу помилуют, и он приедет к нам!»
Они уже подъезжали к Пюимуайену, откуда до мельницы — рукой подать. Леон уехал раньше на велосипеде. Базиль устроился на заднем сиденье коляски с Коленом и Этьенеттой, которая держала девочку на коленях. Клер взобралась на переднее сиденье, взяла вожжи. Всей своей истерзанной душой она стремилась домой, в свою мирную долину, в уютную кухню, где улыбка Раймонды сияет столь же ослепительно, что и начищенная медная посуда. Там она будет терпеливо дожидаться ответа президента Лубе…
Ехали молча. Этьенетта дремала, Фостин — тоже. Колен часто зевал. Он надеялся, что больше ни дня ему не придется провести в Ангулеме. Единственный приятный момент, по его мнению, — это был обед в ресторане с крошкой Этьенеттой.
Коляска проехала через Пюимуайен. Солнце клонилось к западу. И вот, стоило Клер свернуть на извилистую дорогу, спускавшуюся в долину, как она увидела едущего навстречу Леона. Он что было сил нажимал на педали, и велосипед мотало из стороны в сторону.
— Какая муха его укусила? — удивился Колен.
Клер в голову полезла всякая чушь. Жан сбежал и теперь прячется в Пещере фей! Тут Леон, красный от волнения, крикнул:
— Фолле умер, захлебнулся! Николя свалился в «дыру», и он полез его доставать. Я — за доктором!
Этьенетта в ужасе вскрикнула. Клер подстегнула Сириуса, и тот пошел галопом, рискуя опрокинуть коляску.
Никогда Клер не забыть этот пятнадцатый день октября! Она отказалась от всех своих любовных чаяний, Жан ее ненавидит и настоящий, верный друг пожертвовал жизнью, спасая Николя.
Бросив вожжи Базилю, она спрыгнула с коляски.
— Будь с Фостин! Ей ни к чему это видеть, — крикнула она.
Колен уже бежал туда, где покоилось на земле тело Люка Сан-Суси, которого он сам, приняв на работу, прозвал «Фолле».
Мельник из Шамулара со старшим сыном, крепким двадцатилетним парнем, тоже были здесь. С трудом сдерживая слезы, подошла Клер. На лице у покойника был большой кровоподтек, губы — в крови. Стоя рядом с ним на коленях, рыдала Раймонда.
Этьенетта спросила быстро:
— Где мой сын? Где Николя?
— Я уложила его в вашей спальне, — пробормотала служанка между всхлипываниями. — Он ушиб голову. Я отправила Леона за доктором. Не знала, куда бежать! Бедный Фолле, да упокоит Господь его душу! Какой он храбрый!
Колен проводил глазами жену, которая побежала к дому. Клер помогла Раймонде встать. Ее глаза вопрошали. Юная служанка бросилась ей на шею.
— Простите, мадам! Простите!
— Раймонда, как это произошло? — спросила молодая женщина.
— Николя не захотел идти за грибами, устроил настоящую истерику. У меня полно работы, и я уложила его в вашу кровать, на втором этаже, говоря себе, что так услышу, если он вдруг снова заплачет. Все окна и двери были нараспашку — я проветривала. На минуту отлучилась в кладовку, за метлой и ведром. Думаю, тогда он и выскочил!
Раймонду трясло после пережитого. Она щелкала зубами, ей было трудно говорить. Клер обняла ее крепче. Колен, который до этого молча слушал, роняя слезы, проговорил:
— Настоящий герой наш Фолле! Вытащил моего мальчика из «дыры»! Если б только был обычный день и все работали, парни успели бы спасти его самого!
Мельник из Шамулара кивнул. Раймонда, ободренная нежностью хозяйки, рассказывала дальше:
— Знайте, мадам, что, если б не Соважон, Николя бы уже не было на свете! Я работаю себе, думая, что мальчик спит, и вдруг пес как завоет во дворе! У меня кровь застыла в жилах. Думаю: «Как же это, он не пошел с Матье и Фолле? Почему?» Тут Соважон вбегает в открытую дверь, хватает меня зубами за передник и тащит прямиком к ограде, за которой «дыра»! Я смотрю вниз, а там — Николя, лежит на камнях. Лоб и коленки разбиты, но живой! Я открыла решетку и уже хотела спускаться, чтобы как-то его вытащить, но вода стоит слишком высоко, а я не умею плавать… Соважон — он вошел в воду, но и ему это было не по силам. Смотрите, он до сих пор мокрый!
