Клер посмотрела на своего пса. Соважон лежал рядом с покойником. Он обратил к хозяйке свой янтарный взгляд, в котором та прочла отчаяние и глубокую печаль. Это было так по-человечески, что Клер разрыдалась.
— Он злится на себя! — пробормотала она, призывая всех в свидетели. — Он хотел спасти Фолле! Соважон, милый, ты сделал, что мог!
Молодая женщина упала на колени возле своего пса-полукровки, спрятала лицо в густом меху у него на шее. Мгновение спустя она повернулась к Фолле, погладила его лоб, схватила руку и прижала к своему сердцу.
— Бедный парень! Его не назовешь счастливым! — сказала она. — Но надежным он был. И всегда был готов помочь, и столько времени тратил на мальчишек!
Колен тихо всхлипнул. Раймонда ломала руки. Ей было еще что сказать.
— Сперва наш Фолле хотел спуститься по лестнице, но понял — не выйдет. Тогда он взбежал наверх, перелез через ограду и, сама не знаю как, но стал спускаться вниз, цепляясь за камни. Я вздохнула с облегчением, когда он взял на руки Николя. Взял и говорит: «Спускайся, я тебе его передам!» Я поняла — и вниз! Фолле вошел в воду, придерживая ребенка одной рукой. Их стало сносить течением, но я успела ухватить Николя. Крикнула: «Иди обратно на насыпь, я принесу тебе лестницу!»
Присутствующие ловили каждое слово Раймонды, представляя себе эту картину. Мельник из Шамулара вставил:
— Мы с сыном были недалеко. Собака так выла, что мы побежали к вам. Да только к тому времени бедняга уже захлебнулся…
— Да, — сказала Раймонда. — Все случилось очень быстро. Фолле хотел повернуться, поскользнулся и ударился о стену головой. У меня на глазах он ушел под воду. Сколько бы я ни кричала, этим я не могла ему помочь. И у меня на руках был Николя! Бедный, он во все горло кричал от страха. Когда прибежали эти люди и вытащили его, Фолле уже не дышал…
Стук лошадиных копыт отвлек всех от происходящего. Приближался кабриолет доктора Мерсье, а впереди, на велосипеде, катил Леон.
— А Матье? — спросила Клер, вскакивая. — Где Матье? Раймонда, где мой брат?
— Не волнуйтесь, мадам! — сказала служанка. — Матье прибежал следом за Фолле, и я отправила его в вашу комнату, чтоб сидел там тихо.
Клер поспешила в дом. Мальчика она нашла сидящим на корточках между камином и буфетом. Он дрожал, закрыв лицо руками.
— Милый! — позвала она шепотом. — Не бойся, я с тобой!
Матье кинулся в ее объятия. Прижался крепко-крепко. Сестра была самым желанным его прибежищем и самым надежным.
— Матье, милый! — повторила молодая женщина.
— Скажи, он же не умрет? Я знаю, он спустился в «дыру». Но он же выйдет, скажи?
Клер поцеловала мальчика в лоб.
— Фолле умер, мой хороший. Умер геройски! Мы никогда не забудем, что он для нас сделал — спас Николя! Мне очень грустно, и папе тоже. А мы с тобой будем часто о нем молиться, о нашем Фолле…
Для ребенка это было первое такое близкое столкновение со смертью. Он всхлипнул, в недоумении широко открыл глазенки. В это мгновение вошел Базиль с Фостин. Девочка сразу потянулась к своему товарищу по играм, пробормотала радостно:
— Матё!
— Мне нужно во двор! — сказала Клер. — Покажи Фостин книжку с картинками! Я приду, как только смогу. Базиль побудет с вами.
Старик поморщился. Он крайне нуждался в отдыхе, но пообещал присмотреть за детьми.
Во дворе доктор Мерсье разговаривал с Коленом. Констатировав смерть Фолле, он осмотрел Николя и теперь сообщал бумажных дел мастеру свои выводы.
— У вашего сына ушибы, ничего страшного. Он легко отделался! Упасть с такой высоты! Этой ночью нужно за ним присматривать. Если мальчика стошнит, значит, возможен перелом черепа. Следите, чтобы лежал спокойно. Я оставил вашей жене настойку опия.
Клер поднялась навестить Этьенетту с сыном. Та сидела возле большой кровати. Николя уже уснул.
— Я его раздела и вытерла насухо, — сказала молодая мать. — Он весь дрожал! И колени сбиты в кровь. Подумать только! Я могла приехать, а он лежит там, в «дыре», мертвый! И все эта Раймонда виновата! Ее надо уволить! Она не уследила!
Бывшую служанку перекосило от злости. В своем костюме-двойке с белым воротничком, выпущенным поверх выреза жакета, с золотыми сережками, оттеняющими белизну кожи, Этьенетта ставила окончательную точку на своем прошлом прислуги.
Она рассчитывала воспользоваться своим теперешним влиянием и убедить мужа и Клер прогнать наконец эту красивую белокурую девчонку, чьих чар она так опасалась.
— Следует сегодня же выставить ее за порог! — сказала она.
— Об этом поговорим позже, — твердо отвечала Клер. — Я сама не своя. Не могу поверить, что наш славный, верный Фолле погиб! Твой сын жив-здоров, разве не это главное?
Этьенетта передернула плечами.
— Колен сделает по-моему! — заявила она.
Клер вышла. На душе у нее скребли кошки. В малейшем ее движении, жесте читалась бесконечная печаль. Как и во время судебного слушания, она находилась в измененном состоянии сознания, глаза застилали слезы, которым, казалось, не будет конца. Она даже не утирала их. Доктор Мерсье кивнул ей, но Клер не ответила.
