— Руа — хорошие люди. Понимаю, ты хочешь побыстрее уехать, не видеть Клер. Жан, я не скажу тебе: вернись в прошлое, люби ее. Но отнестись к ней как к другу в твоих силах. Она заботилась о твоем ребенке, как мать, и уж поверь, у меня, старого ворчуна, не получалось ни развеселить малышку, ни успокоить. Клер брала ее к себе на ночь и пела колыбельные, когда Фостин плакала.
— Прошу, замолчи! — воскликнул Жан. — Все вы против меня, но я не могу ее простить! Если б не она, Базиль, я бы спокойно жил там, на ферме.
Жермен была бы на сносях, я разлил бы сидр по бутылкам и забил к Рождеству гуся… Я был бы спокоен и счастлив и не носил бы в сердце эту ненависть!
Базиль, растрепанный, с полысевшей головой, в ночной рубашке, выпрямился и сказал резко:
— Ладно! Рассмотрим проблему со всех сторон. Все эти «если б да кабы» — удел слабаков. Результат у нас есть: ты свободен. Свободен, Жан! Нечего опасаться, нет причины прятаться от жандармов. Ты ведь и тогда постоянно боялся, не отрицай, что в любой момент тебя опознают, арестуют! Мой аргумент: если бы не Клер, ты бы до сих пор был беглый каторжник. Знаешь, что меня мучит? А не упрекаешь ли ты в душе Клер за то, что она, наоборот, не забыла тебя?
Вопрос застал Жана врасплох. Он об этом как-то не задумывался. Но аргумент показался ему веским. Злясь, он ответил тихо:
— Не забивай мне мозги! Дюбрёй давно перестал меня искать. По бумагам я утонул! А что касается Клер, я не могу забыть эту историю с письмом. Я-то думал, у нее есть голова на плечах. А она… так сглупила!
— Спорить не стану, — буркнул старик. — Но покончим с этим! Признай, что есть и смягчающие обстоятельства для Клер, как это сделал президент Лубе, когда помиловал тебя. Сегодня Рождество… Стоит помириться, мой мальчик! Подай-ка мне халат и тапки, я тоже спущусь. Есть хочется, а из кухни так хорошо пахнет! Раймонда поставила запекаться двух каплунов.
Базиль в какой-то мере послужил Жану щитом. В кухне собралась вся семья: Колен с женой и Николя, Раймонда, Леон, Клер и Матье. Фостин вырвалась от отца и побежала к мальчику.
— Добро пожаловать на мельницу! — сказал бумажных дел мастер, пожимая Жану руку. — Я говорю тебе «ты», потому что мы, как-никак, давние знакомцы. На танцах 14 июля выпивали вместе!
Леон ликовал. Он полностью завладел вниманием Жана, который чувствовал себя, как в ловушке, и с тревогой поглядывал на часы. За запотевшими окнами, как ему казалось, все так же валил снег. Завывал ветер, раскачивал деревья, гудел в печных трубах.
— Похоже, метель разыгралась, — сказала Клер, устраивая Базиля в плетеном кресле и укрывая его ноги одеялом.
— Верно, и ветер поднялся, — подхватил Колен. — Веток наломает… И снег идет стеной.
Жан хранил неловкое молчание. В такую погоду идти в деревню с ребенком — об этом не могло быть и речи. Клер зашла с другой стороны:
— Думаю, тебе лучше переночевать у нас. К тому же вещи Фостин еще не собраны.
Жан посмотрел на нее. Потом снизошел до холодной вежливости:
— Ладно, раз уж так получилось. Поедем завтра!
— Я отвезу вас на коляске, — предложила она. — Или Леон. Он теперь управляется с упряжью лучше всех!
Клер поспешила к печке, открыла дверцу духовки. Запах запеченного мяса с пряностями заполнил комнату. Образовались две маленькие компании. Жан с Леоном присели на камень у очага, рядом с Базилем, и завели разговор про Ла-Рошель, корабли, морское дело. Колен поспешил к ним присоединиться. На другом конце длинного стола собрались женщины. Клер постелила белую праздничную скатерть, Этьенетта расставила посуду. Потом зажгли свечи в трех серебряных подсвечниках, передававшихся в семье из поколения в поколение. Раймонда решила закрыть ставни, потому что все равно уже стемнело. Тем более в комнате гуляли сквозняки, и омела под потолком опасно раскачивалась.
— Господи, сантиметров десять снега выпало, не меньше! И деревья гнутся под таким весом.
— На полночную мессу мы, похоже, не попадаем, — забеспокоилась Клер. — Отвратительная погода!
— Тогда дай нам подарки прямо сейчас! — воскликнул Матье.
— Какие еще подарки? — прикрикнул на него Колен, притворяясь рассерженным. — Что-то я не вижу в этом доме послушных детей!
Николя забрался к отцу на колени и стал таскать его за бороду. Жан, глядя на все это, улыбнулся. Нашел глазами дочку. Фостин носилась вокруг стола — настоящий чертенок в красном платье, с белокурыми кудряшками, подпрыгивающими в такт ее шагам. Посмотрел и на Раймонду. Вот она, значит, какая — невеста Леона… Почему бы не присмотреться к ней получше? Красивая девушка, с большой грудью. Под накрахмаленным белым чепцом — светло-русые волосы… С виду веселая и деятельная, и Жан сразу понял, кто будет всем заправлять в семейной жизни.
