Валя замялся, но бойкая девушка не дала ему договорить - подсунула бокал с коньяком, а причаливший к ним на волнах музыки Владимир уже толкал очередной новогодний тост. Валентин вяло приложился к напитку. Голова протрезвела окончательно, и пить уже не хотелось. Мысль о том, что тот, кто практически изнасиловал своего коллегу, может сейчас наблюдать за ним из темного зала, пугала его. И возбуждала. Он вдруг вспомнил, как мужчина сжимал его сильными руками, как скользило по простате кольцо пирсинга. Краска плеснула в лицо, залила шею. Оленька соблазнительно улыбнулась, посчитав, что этот румянец смущения относится к ней, схватила Валентина за руку и потащила на танцпол. Там как раз начал отыгрывать свои первые ноты популярный в этом году медляк. Оля положила руки на плечи Вали, придвинулась поближе, начала покачиваться и преступать по паркету, цокая каблучками. На них смотрели. Еще бы, такая красивая пара. А Валентин чувствовал себя голым, боялся обернуться и увидеть чей-то понимающий взгляд. Он кое-как дотанцевал до конца, двигался как ожившее вдруг полено. Ведущий объявил, что вечер заканчивается и это был последний танец. Оленька прижалась к Валентину всем телом, заглянула в глаза.
- Валя, может, мы продолжим вечер где-нибудь… В более интересной обстановке?
- Эм-м. Знаешь, Оль, я что-то подустал. Тяжелая неделя, нервы. Давай как-нибудь в другой раз.
Валя осторожно отцепил от себя ее руки. Оля глядела непонимающе - с чего это вдруг расположенный к ней весь вечер Валентин отказывается сейчас от ее общества. Валя, честно говоря, и сам этого не понимал. После того, что с ним произошло там, в темноте, после того жара и страсти на грани боли ее легкие нежные прикосновения были для него скучны и не раздували того огня, который пробудил в нем агрессивный незнакомец. Коллектив медленно и устало рассасывался по домам. Кто садился в такси или свое авто, кто собирал компанию на продолжение банкета в иных ночных заведениях. Виктор Андреевич и Дальский укатили еще раньше. Вале же очень захотелось домой в тишину. И темноту. Видимо, теперь ему будет очень нравиться темнота. Оля довольно прохладно попрощалась с ним и неожиданно для всех укатила с Дмитрием в его пижонской Мазде.
- Кролик, что с тобой? - Миша заглянул ему в глаза. - Я тебя не узнаю. Где же наш секс-герой? Уступил девушку какому-то гламурному красавчику!
- Да он гей, скорей всего. Ничего ей там не светит, - пробурчал Валентин. Мишка вытаращился на него, и тот понял, что от расстройства все-таки сболтнул лишнее, но слово не воробей…
- Да? С чего ты взял? Хотя… - Мишка задумчиво поскреб подбородок, по-пьяни чуть не промахнувшись и не попав в глаз. Он смотрел вслед давно уехавшей машине Димочки. - Может, ты и прав! Есть в нем что-то такое… - Миша покрутил в воздухе кистью, обозначая всю загадочность Димочкиной ориентации, - …гейское!
Тут к ним подвалил Игорь - в распахнутой на груди куртке, большой и довольный.
- Ну, что застыли? Поехали в клуб, что ли? Наших девчонок трогать - себе вредить, а на дискотеке можно подцепить кого-то посговорчивей!
- Не-не, Игорь! Я домой, - Валентин покачал головой. - Еще как раз успею на последнее метро.
Игорь сразу скис.
- Блин, ну что ты портишь всю малину! Разбиваешь нашу дружную компанию.
- Сорри, устал.
- Вот она старость, Кролик! Подкралась незаметно, - заржал Мишка. - Не успел оглянуться, и уже на гульки ночные не тянет. Скоро станешь ворчливым старым дедом!
- Да пошел ты!.. - Валька хмыкнул и несильно ударил Мишку в плечо кулаком. - Ладно, мужики! Увидимся в понедельник.
- Ну, давай, Валь! Отдохни завтра хорошо, чтоб в понедельник был готов к труду и обороне!
Они распрощались, и Валентин поспешил в метро.
*Если кто не в курсе: вид мужского интимного пирсинга, прокол осуществляется через уретру (мочеиспускательный канал) и основание головки. Бывает в виде кольца или изогнутой штанги.
========== Часть 2 ==========
Под утро ему приснился кошмар. Там тоже была темнота, и его оплетали крепкие толстые лозы неведомого хищного растения. Он пытался вырваться из их хватки, рвал жилы, пытаясь сбросить их с себя, но его сжимали, скручивали все сильнее, душили и ломали кости. Валентин закричал в последней попытке освободиться и проснулся. Резко сел на кровати и распахнул глаза. Свет из окна резанул по ним, лишая на мгновение зрения. Голова тут же взорвалась праздничным салютом. Валя застонал и снова упал на подушку.
- Бля-я-я! - прохрипел он пересохшим горлом. Похмелье догнало и играло в его внутренностях веселый марш. Барабанщики не жалели своих инструментов и били палочками со всей дури. Литавры тоже не отставали.
