- Так радуюсь же, что гроза стороной обошла! Вон Серому-то сегодня до шуток. Девочки его утешают, но, сам понимаешь, настроение у него уже не то.
- Да-а, дела. Ладно, пошли покажешь, где тут что.
Они поднялись по лестнице и попали в большой зал с открытым круглым камином посередине и танцполом у небольшой сцены. Мягкая подсветка создавала уютную и даже интимную обстановку. Столы были накрыты, и особо голодные сотрудники уже успели приложиться к блюдам. Олечка в коротком облегающем серебристом платье помахала Вале рукой, приглашая на свободное место.
- Ух ты ж! Заранее договорился? Завидую, - хмыкнул Владимир и хлопнул Валентина по плечу. - Держи марку, Валь! Не посрами наш мужской коллектив.
- Не посрамлю! - Валя шутливо отдал честь и направился к столу, а Володя подсел к Михал Иванычу, который усиленно налегал на дорогой качественный коньяк и был, как всегда после выпитого, радостен и краснолиц. Подрывался перехватить Валентина, но Владимир его задержал и что-то прошептал на ухо. В сумраке зала Валя заметил сутулую спину Серого, сидящего возле заботливого коллектива бухгалтерии. Три женщины разного возраста увещевали его покушать и выпить вина.
- Такой худенький! Совсем ничего не ешь, - причитала Мария Васильевна, мать троих незамужних дочерей. - Теперь еще и уволить хотят. Ну, ничего! Ты мальчик умный. Еще лучше работу найдешь. А вообще, тебе женская забота и ласка нужна!
- Не беспокойтесь, Марь Васильна, - лопотал Гордеев, не в силах противостоять ее мощному натиску. - Я не худой, а жилистый.
Валентин хмыкнул. Похоже, скоро придется Серому знакомиться с тремя претендентками на его руку и сердце. Может, это и к лучшему. Такому хлюпику нужна решительная жена и не менее решительная теща. Сам он грациозно подсел к Оленьке, тут же обсыпал ее кучей комплиментов, похвалил платье и прическу. Оленька растаяла и зарделась. Расторопный официант подлил вина в бокалы, и они выпили за начало хорошего вечера. Валентин глянул на стол посередине зала, где сидели их шеф, главбухша и еще несколько “особ, приближенных к императору”.
- Ничего себе, - пробормотал он, удивленно разглядывая знакомое лицо человека, сидящего рядом с Виктором Андреевичем, а также два знакомых шкафоподобных силуэта телохранителей.
- А, видел? - Оля заговорщически склонилась к его уху, обдавая приятным ароматом дорогих французских духов, и прошептала: - Дальский почтил своим вниманием наш скромный праздник. Представляешь? Теперь все незамужние да и замужние девушки глаз с него не сводят. А вдруг повезет кому-то женой миллионера стать.
Валя и сам бы не отказался от роли “жены” Дальского. Тот был, как всегда, пристоен - одет в деловой костюм, но без галстука и с расстегнутой верхней пуговицей рубашки.
“Хорош, негодяй! Ради такого мужика и я бы пересмотрел свои взгляды и попробовал бы быть в пассиве”.
Тут восторженно рассказывавший какую-то праздничную ересь ведущий пригласил всех танцевать, и Оля потащила Валентина на танцпол. Тот решил показать все свои умения. В конце концов, если не понравится Дальскому, то и с Олей можно хорошо провести время. Валя танцевал умело - притопывал, слегка покачивал бедрами, плавно переступал с ноги на ногу, делал пассы руками. Подхватил Олю за талию и закружил по паркету, умело ведя ее в танце. Оля смеялась, манила глазами и уютно прислонялась мягким теплым телом. Рядом тоже достаточно динамично двигался Толик, составляя серьезную конкуренцию Валентину. Смотрел на него с усмешкой: мол, не один ты тут умелый танцор! Немного потанцевав, они вернулись к столу как раз тогда, когда официанты принесли вторую перемену блюд. Снова выпили вина. Миша и Игорь, сидевшие напротив, предложили выпить “по-мужски” и налили Вале коньяк. Мишка толкнул тост за Новый год и новые перспективы. Бокалы звенели, соприкасаясь пузатыми боками. Ведущий организовывал дурацкие конкурсы, которые казались тем смешнее, чем больше успевали выпить отдыхающие гости. Валя понял, что принял достаточно и ему надо отлучиться в сортир.
- Прошу прощения! Пойду освежусь. Скоро буду, - он поднялся и нетвердой походкой направился в сторону туалетов, находящихся около лестницы. Зашел в кабинку, закрылся и, облегченно вздохнув, зажурчал. Он уже успел застегнуть молнию, когда неожиданно погас свет.
