Сероволосый мальчик, радостно подпрыгивая, — утёк из дома! — мчался к заветной двери. К незаметному стороннему взгляду лазу в земле. У любого десятилетнего мальчишки есть тайна. И тяжеленные дубовые створки охраняли эту. Конечно, про лаз знали родители. Да что там? Весь род знал. Как бы ещё стая бегала на охоту по ночам, безбоязненно разгуливала в волчьем обличье, где бы хранила вещи, которым не гоже находиться в домах добропорядочных горожан? Тайной было то, что Серый тоже сюда ходил. Один. Он был пока совсем волчонком. Ему не разрешали перекидываться без присмотра, дескать, накликаешь беду. В катакомбы его водил папа. И бессчётное количество ходов и поворотов никак не удавалось рассмотреть — мальчика неизменно приводили в единственную комнатушку прямо под домом и учили обращаться. А Серому было любопытно. Хотелось заглянуть за каждую дверь.
За многими хранились книги из тех, что не дело читать людям. Другие закрывали от сторонних глаз диковинные предметы, блестящие странным волшебным светом. Серый частенько перебирал безделушки, дивясь, что даже в подземельях они остаются тёплыми и словно светятся в темноте. Хотя, наверное, это всё волчье зрение. За третьими дверьми бывали клетки и цепи. Их редко использовали — процарапанные полосы на стенах успели запылиться. Но заглядывать в подобные комнаты мальчик не любил. В одном из таких помещений он как-то нашёл огромный горшок с зельем — для новорождённых щенят. Его тоже когда-то таким поили, чтобы не перекинулся ненароком на людях, пока маленький и не понимает. Сейчас уже нет. Он ведь почти взрослый. Ещё немного и побежит по этим коридорам прямиком в лес настоящим матёрым волком. А сегодня можно порезвиться без присмотра, поноситься по бесконечным коридорам, растянувшимся под городом, объединяющим дома всех оборотней Городища.
Мальчик потянул на себя тяжёлые створки.
Серый не поднял взгляда на свой старый дом. Зайти внутрь, стереть пыль со знакомых до боли полок, присесть в любимое кресло, где сворачивался клубочком у маминого живота… нельзя. Дом уже очень давно полуразрушен, а по сей день никто не позарился ни на место, ни на здание. Неужто помнят люди? Или просто зорко следят, не заглянет ли кто к родному очагу? А и незачем туда идти. Лазы в катакомбы из домов завалили в первую очередь. Он сам видел. Тогда. Если кто и сунулся за десяток лет в бывшее жилище волков, наверняка уже ответил перед сумасшедшим городничим. Нужен другой лаз. Тот, что не всякий сумеет отыскать. Вчера он высматривал такой. Они с женой мало не всё Городище обошли, и Серый всё отмечал приметные повороты. Кажется, Фроська так и не догадалась, что он искал. Пусть ей. Хоть раз в жизни он её убережёт. Люди уничтожили почти всё. По крайней мере, всё, что нашли.
Немало времени понадобилось, чтобы отыскать лаз. Мальчишкой именно здесь он пролезал в подземные ходы. Мужчина воровато огляделся, убеждаясь, что никто из горожан не заглядывает в тёмный проулок, быстро раскидал ветки и мусор, и потянул на себя ставшие за годы неподъёмными створки.
Створки отозвались и впустили его внутрь. Серый скользил по заброшенным, одиноким коридорам, протягивающим к нему костлявые пальцы факелов. Мало кому они были здесь нужны в прежние времена, а теперь и вовсе служат подставками для паутины.
Он помнил, как они бежали. Как сражался отец, как плакала мать, пытающаяся прикрыть собственным телом самое ценное, что было в её жизни. Он помнил пьянящий и ужасающий запах крови. Крови волков, которых он знал друзьями и родичами, и крови людей, которые не заслуживали жизни.
Его никогда не учили ненавидеть. Люди слабые и беззащитные, их нужно оберегать. Так учил отец. Когда-то Серый ему верил. Но теперь он знал больше: да, они слабые и беззащитные. А ещё трусливые, грязные, жадные… И это толкает их на ужасные поступки.
Волков оказалось слишком мало. Кто-то сумел бежать, спасая жизни жён и детей. Большинство осталось в этих коридорах. Их тени бы и по сей день блуждали в темноте, пугая воем из-под земли поздних прохожих. Но тела убрали. Лазы засыпали. Дома разрушили. А их имена предали забвению, сделали городской легендой, байкой, полуправдой, достаточно сильной, чтобы заработать монету за донос, но не настолько, чтобы повиниться. Люди позволили себе забыть злодеяния. Сделали их сказкой и перестали стыдиться. Не просто потеряли последнюю частицу магии, а уничтожили её, разорвали на части, сожрали. И теперь всё никак не могли понять, отчего в сердцах так пусто?
Серый готовился ненавидеть людей. Так же сильно, как его тётка возненавидела оборотней. Нет. Сильнее. Он готовился им мстить.
Если бы не эта беззащитная девчонка… Она не позволила ему провалиться в чёрную бездну злобы. Удержала. В день, когда он впервые увидел её, он понял, что должен стать защитником. Тем, кем не достало стать для собственной семьи. Сильным и смелым. Для неё одной. Хотя бы для неё. Для этой маленькой глупой девчонки, ставшей его новым миром. Она должна была знать его героем, а не трусом, каким он оказался.
