«А ведь умрёт», — с тоской припомнила я мамины глумные слова: «через десять, двадцать зим». Ничего не останется от страха перед кикиморой и водяным. Я всегда с замиранием сердца переплывала омут на реке. Ну как в этот раз не пропустит? Ну как обидевшийся на редкие угощения, как и собрат-болотник, дух утащит на дно и заставит плясать для него всю оставшуюся жизнь? А на дне холодно…».
Может, не такая уж я и дурочка, как думает сестра. Пока она ведёт речи о цветных сарафанах и блестящих бусах, я вона какую думу думаю!
Нафаня придержал лошадку, и так едва переставляющую копыта и не то решил перемотать портянку, не то переговаривался со скрытым от меня любопытными спинами собеседником. Наконец, старик махнул рукой на телегу и моему взору предстала смутно знакомая девица. Она очень смущалась и прятала лицо в платок, суетилась и пищала что-то про папеньку, который не может её сам отвезти на ярмарку. Что же так настораживает? Нечто странно притягательное и знакомое было в её движениях. И брови вроде приметно хмурились, когда сама она смеялась. И этот нос, немного глядящий вбок я точно уже видела. Я то отодвигалась подальше от нечаянной попутчицы, то пыталась приглядеться.
— Я сама Ельницких буду, — сообщила девица, — папенька уехал на ярмарку ещё вчера, да напрочь забыл свои счастливые портянки. А без них чего он наторгует? Ничегошеньки!
«Ельницкая» трещала не умолкая. Соскучившиеся по беседам с незнакомцами (дома-то все друг друга знали) девки наперебой забрасывали её вопросами. Ельники с нами дружбы не водили, но и открыто не враждовали. Ну как случиться выведать какой секрет? Серьёзные разговоры быстро сошли на нет и сменились более интересными темами: Любава расхваливала яркую, почти цыганскую юбку, и била себя кулаком в грудь, дескать, если это новая мода, то у неё точно такая лежит дома.
Я призадумалась. Во-первых, точно такая юбка и правда уже пятую осень пылилась у нас в сундуке. Во-вторых, даже если не обращать внимания на то, что девка идёт в город одна и пешком (места у нас, может, и спокойные, но, как говорится, с дрыном наперевес поспокойнее будет), с чего бы она оказалась на нашем пути, да ещё почти сразу на выезде из деревни? От Ельников шло две дороги, обе пересекали лес (естественно, еловый) и сходились примерно за четвёртую часть дневного перехода. Одна из дорог вела прямиком через Выселки и соседствующие с нами Проходки, названные так оттого, что многочисленные купцы, проходившие через деревню, неизменно проходили мимо, вторая же пересекала торговый тракт, ведущий от границы нашего славного государства, недалеко от Малого Торжка, то есть, собственно, места проведения ярмарки. И обе дороги были куда как удобнее, чем попытка проломиться через лес насквозь. Однако ж девица выскочила на обочину прямо из него. Не то она попросту блажная и напридумывала себе как торговца-папеньку, так и его счастливые портянки, кои она как раз с гордостью демонстрировала попутчицам, (попутчицы морщили носики, но понимающе кивали), не то…
Вот оно!
Я чуть не кинулась на Серого. Конечно, это был он. Как мне в голову могло прийти, что он упустит столь чудесное приключение? Я было усомнилась ненадолго, но хитрющий взгляд его выдал. Ох как же тяжко мне оказалось не раскрыть хитрость остальным (узнай они мальчишку, пинком выкинули б на дорогу. И правильно сделали б). Нет, теперь я тоже хочу повеселиться.
— А как звать тебя, девица? — невинно поинтересовалась я. «Девица» поперхнулась незаконченной историей о лаптях с кисточками, кои, по её заверению «зуб даю!», должны были быть у каждой уважающей себя модницы уже с начала лета.
— Эмюююээээ…смеиииииральда? — то ли спросила, то ли сообщила девица. — Эсмеральда! — приосанившись, повторила она. То есть он. Сама уже запуталась. Смутившийся было Серый легко выкрутился — По матери цыганка я.
— Ой, а погадай мне! — восторженно завопила я, подсаживаясь поближе. Я смачно плюнула на ладонь, вытерла её, к ужасу присутствующих, прямо о юбку новоиспечённой Эсмеральды и протянула ей ладонью вверх.
Серый брезгливо ткнул в неё пальцем:
— А позолотить ручку? Не, мы за бесплатно гадать не обучены.
Я сунула халтурщику мелкую монетку, валявшуюся в кармане — намедни подобрала на дороге. Удивлённая «гадалка» рассеянно покрутила её в пальцах и уткнулась в руку. Подозреваю, что в моей пригоршне Серый прятал улыбку, а то и сдерживал подступающий хохот.
— Чего знать желаешь, яхонтовая моя? — пропищал он невесть откуда взявшимся цыганским говорком.
Я изо всех сил старалась превратить хищную усмешку в смущённую улыбку:
— Ой, погадай красавица, — вздохнула я, — есть в моей деревне один мальчишка… Жить без него не могу!
Я по возможности неровно задышала и занялась любованием новеньких кожаных сапожек, выпрошенных по случаю ярмарки из маминых закромов вместо поджимающих ноги старых. Вопреки её уверенности «нечего каждый день таскать, ещё сгодятся при случае», вожделенную обувку я получила.
— Так что за мальчишка? — заинтересовалась Эсмеральда.
