— А дом у вас красивый какой, — восхитилась я, — большой! Как вы одна с ним управляетесь?
— Дом мне от мужа достался. Он мужик работящий был, безбедно жили.
— А где сам муж? — невинно поинтересовалась я.
— Помер, — Бажена зловеще наклонилась к уху соперницы, — во сне задохнулся. Глупая смерть.
— И правда, — я судорожно сглотнула, пожалев покойного. Даже если жена и не сама его порешила, с такой жизнь всё одно не сахар.
— А хочешь, я тебе комнаты покажу? — расплылась в улыбке Бажена.
Я отрицательно замотала головой, но тётка уже встала и подняла меня за шкирку. Я умоляюще посмотрела на Серого, но тот только пожал плечами и ещё раз приложился к кружке с пивом.
— Ты глянь, какие сени у меня просторные! — Бажена под ручку вывела меня в холодное и обвела рукой увешанные травами стены. Я невольно залюбовалась — не каждое растение в наших краях найти можно, а уж правильно сготовить… Мак, мяту и борвинок я узнала сразу. А вот хитрые жёлтые листочки с красной окоёмкой и травку цвета аметиста рассматривала с интересом. Кабы не мой Ельницкий знакомец, я бы про такие и не слыхала, но он про редкие травки, что жена покупала на больших ярмарках, говорил. А тут на тебе — висят, засушенные в доме сельской ведуньи. В богатом, кстати, доме. И живёт Бажена явно хорошо. Я по опыту знала, что, хоть помощь травниц и ценят, как до дела дойдёт, лишний раз стараются к ним не обращаться. Травница из Торжка едва концы с концами сводила: во всём городе пациентов днём с огнём не сыщешь. А тут деревенька. И довольная жизнью тётка.
А травы-то все на одно лицо. Фиалка, лаванда, гвоздика, маргаритка…
Все они используются в приворотных зельях.
Так вот почему у бедной травницы отбою нет от заказчиков! Вот откуда взялся богатый муж! И вот почему она так рьяно кормит моего мужа ужином, от которого отказалась я.
Я обернулась слишком поздно. Дверь в дом была аккуратно прикрыта и, конечно, заперта. Вот же хитрая тварь! Один раз меня заперли внутри дома, а теперь, стало быть, оставили снаружи, пока благоверного зельями опаивают. Не бывать этому!
Я для порядка поколотила в дверь, но ответа, конечно, не дождалась. Выбежала на улицу. Вечер обжог лицо прохладой, на голую шею радостно накинулись комары. Я обежала двор и подпрыгнула, заглядывая в окошко. Серый всё ещё сидел за столом, а вокруг змеёй вилась Бажена. Что ж, непоправимого покамест не произошло. Залезть в дом и вырвать обидчице косу я вполне успею. Ох, а я-то ещё недовольна была, что у меня муж-ревнивец.
К счастью, неподалёку обнаружилась бочка с водой. Не без труда обернув и опорожнив (пересохшая земля радостно вздохнула, напиваясь), я подкатила её к окну.
— Куда это ты руки тянешь, подруженька? — поинтересовалась я у Бажены, и правда тянувшей руки куда не следует.
Серый наблюдал за происходящим осоловелыми глазами и расплылся и пьяной улыбке, завидев меня:
— Жё-о-о-онушка! Ты ж моя люби-и-и-имая! Где ты пряталась? Я соскучился.
На миг моя голова пропала из окна, но тут же вернулась на место — я плеснула мужу в лицо остатками холодной воды:
— А ты внимательнее следи за мной, дурень!
— Ну вы же де-е-евочки. Я же не знаю, о чём вы там секретничаете…
К разуму мужа взывать бесполезно: если он и был, сейчас крепко спит. Я поднатужилась и перевалилась через подоконник. Тут же вскочила и, грозно насупившись, направилась к разлучнице. Злость так и клокотала под сердцем, вырываясь из горла злобным рычанием:
— Ты что это удумала, нехорошая ты женщина? Да я тебе сейчас личико-то распишу!
Бажена, видимо, приметив во мне грозность, не уступающую своей, испуганно отходила к стенке.
— Милая, я же ничего плохого! Для вас старалась! Чтобы муж тебя любил и на сторону не смотрел!
— Странные у вас методы какие-то, — я ухватила со стола увесистую миску, раскидав по полу большую часть репы, — я тебе сейчас…
— Ну всё, всё, — заголосила травница, заслоняя лицо руками, — сдаюсь!
Серого привели в чувство пара оплеух и холодная вода. Бажена едко комментировала из угла, но не мешала, полностью признав поражение. Да и зелье, справедливости ради, на Серого не шибко подействовало. Человека, может, опоить можно, но зверя не обманешь. В качестве извинения ведунья предложила нам ночлег. Соглашаться не хотелось, — я всё ещё ждала подлости — но вряд ли бы нас среди ночи впустил в дом кто-нибудь ещё. Хотя лучше бы уж в лесу остались.
Ночью я несколько раз просыпалась и шипела Серому на ухо о страшных муках и жутких (слегка дополненных моим живым воображением) божественных наказаниях за измену. Серый в ответ сопел, лягался и умолял дать ему выспаться, клятвенно обещая, что никогда ни к одной женщине, включая меня, не прикоснётся. Угроза была серьёзная и я притихла, на всякий случай привязав его поясом к кровати и продолжая запугивать уже шёпотом.
К утру я была дёрганая и невыспавшаяся, зато довольная: с испугу скрутила Серого таким мудрёным способом, что в самое важное место поутру он отлучиться без посторонней помощи не сумел. Я, даже проснувшись и отсмеявшись, освободить его не смогла — пояс пришлось резать. Хорошо, хоть не свой взяла.
