Меня это не сильно удивило. На Купальскую ночь мало кто друг с дружкой не миловался. Серый, правда, всё больше девок пугал: они венок в воду с замиранием сердца бросают, гадают, принесёт ли год суженого, а тут страшное чудище из камышей ломится, «не бывать тебе замужем, пока в жертву колбасы не принесёшь!». Всех девок в округе мало не до умалишения довёл. Они, бедные, так и носились к саженке кто с мясом, кто со сластями. А Серый, бессовестная морда, брал. И чавкал. Меня тоже тогда перепугал — по полю гонялся, привязав на голову шишки навроде рогов. Деревенские бабки потом месяц сплетничали, мол, анчутки посев вытоптать хотели. Мы, естественно, слухи опровергать не спешили — чего старушек развлечения лишать? По-хорошему, спасибо сказать надобно за благое дело. За благодарностями, впрочем, мы тоже не спешили.
— Лучший способ заставить девку замолчать — это поцелуй, — заявил Серый, оторвавшись от моего лица.
Я задумчиво облизнулась:
— Мужиков, между прочим, ловят на том же!
— Ловят, — обрадовался Серый, — и ради такого я готов болтать без умолку!
— Да ты и так болтаешь без умолку.
— А что ещё мне остаётся делать? Ты же меня не целуешь!
Серый смущённо замолчал. Наверняка обдумывал новую пакость. А я думала о своём. С какими глазами завтра возвращаться домой: с виноватыми или обиженными? В нашей семье, как и в каждой, конечно, ссорились. Но сегодня что-то изменилось. Это была не шутливая перебранка, не обида из-за невыполотой редиски. Мама пыталась наладить мою жизнь, а я… А я явно сделала что-то не то, но никак не могла взять в толк, в какой момент ошиблась.
— Фрось, а замуж за меня пойдёшь? — огорошил Серый.
Подобных шуток парень раньше не затевал, и я не сразу сообразила, что подвоха в вопросе и не было. И поступила единственно возможным образом: упала на землю и притворилась мёртвой.
— Ну Фрось! Ты спишь что ли?
— Именно так. Спокойной ночи.
— Ну Фроська! Ну выходи за меня замуж. Чего тебе стоит?
Ещё один сыскался! Мало вас на мою голову!
— Утром хоть за чёрта лысого, а сейчас и королевича взашей, — отмахнулась я.
— Фроська, — обиделся Серый, — ты что всей серьёзности вопроса не понимаешь? Люблю я тебя, мать!
— Ну мать так мать, — пробормотала я, — это ты уже с папкой договаривайся.
— Я тебя сейчас придушу!
— Ой, хватит твоих шуток, — в моё сердце вдруг закралось сомнение, — или это была не шутка?
Серый, уже начавший сомневаться в сообразительности выбранной невесты, расплылся в радостной улыбке:
— Не шутка.
Где-то над нашими головами от неожиданности скончалась белка. Парень ещё делал робкие попытки заключить в объятия воздух в том месте, где я только что сидела, а я уже дала стрекача подальше от этого ненормального.
Уйти к деревне было бы куда как умнее, но там мама. И ещё толпа несостоявшихся женихов. Тут-то хоть один. Одного я худо-бедно отважу. Но бродить ночью по лесу тоже затея не из хороших, и поняла я это довольно скоро. Села на засохший выворотень и задумалась.
Я собиралась разреветься, как и положено бабе в сложной ситуации. Но предательское сердце стучало вовсе не испуганно и даже не обиженно. Честно говоря, радостно. Но не могу же я в этом так сразу признаться!
Серый не самый плохой жених. Даже привлекательный, если подумать. А уж в сравнении с пришедшими на смотрины так и вовсе красавец. С возрастом его тощая долговязая фигура приобрела странное изящество и даже Любава иной раз засматривалась на моего приятеля. И ещё у него глаза красивые. Говорят, что серые, почти как волосы. Иногда так и бывает. Но я почти всегда видела их золотыми. Глупость. Не бывает у людей таких глаз. У зверей разве. А ещё улыбка. Да, улыбка у него хорошая. Когда он улыбается, тени испуганно прячутся по углам и ничего плохого в этом мире произойти не может.
Но каков наглец, а? Столько времени за нос меня водил, как дурочку несмышлёную. Хоть бы намекнул, что ему нравлюсь, хоть словом бы обмолвился! Так нет же, молчок! Чурбан неотёсанный. Вот теперь пускай на этой берёзе женится.
Ушла я, на всякий случай, недалеко. Позволяя Серому видеть яркую юбку, мелькающую между деревьями. И он, не дурак, терпеливо ждал, давая подруге время успокоиться. Когда ждать надоело, он, бесшумно прошагав по опавшим листьям, подошёл и протянул руку.
Помедлив, я протянула свою в ответ.
— Я же тебя другом считала, сволочь! Мы ж вместе на сеновале ночевали!
— Ой не скажу, о чём я на том сеновале думал, — довольно хмыкнул приятель, — скажи, любимая, а мои страстные поцелуи тебя ни на какие мысли не наводили? Это ж только полная дура не заметит таких явных знаков внимания.
— Ах, я ещё и дура?! Предатель! Подлюка! Изверг!
— Изверг уже был, не повторяйся.
В общем, к утру мы твёрдо решили пожениться.
____________________________________________
[i] Да, картошечка. Смиритесь уже.
