Колби улыбнулся.
– Твой билет, – сказал он и протянул руку, чтобы помочь мне забраться в ящик.
Я оперлась на нее, хотя и сама бы справилась – с одной рукой залазить оказалось намного трудней. Я видела, с какой радостью женщины принимают помощь от мужчин. Неужели они не понимают, что их жизнь станет намного легче, если они научатся все делать сами?
Я залезла в ящик, в котором не было ничего, кроме обрывков старых газет, и устроилась поудобнее. Со всех четырех сторон в нем были прорезаны дырки – чтобы удобнее нести, чему я была очень рада. Терпеть не могу замкнутые пространства.
– Веди себя тихо. Скоро придут рабочие, чтобы отнести ящик на корабль. Если тебя найдут, я уже помочь не смогу. Безбилетный проезд – преступление. Тебя отвезут в Генезис и будут судить.
– Знаю я, что делают с преступниками в Генезисе. Не беспокойся, если надо, я умею сидеть тихо.
– Это умение тебе сейчас очень пригодится. Я забью в крышку пару гвоздей, чтобы не соскальзывала.
Я немного подумала и кивнула.
– Скоро увидимся, Элка, – сказал он и накрыл ящик крышкой.
Сквозь дыры я видела его ноги. Послышался стук молотка. Гвозди входили в дерево и надежно закрепляли крышку с четырех сторон.
Колби закончил, похлопал по крышке и сказал:
– До вечера.
Я выглянула в одну из дырок и увидела, как он шагает в сторону города, крутя в руках молоток и что-то насвистывая. Я толкнула крышку, но она держалась крепко. Рука скользнула к ножу, спрятанному под курткой. Я вытащила его и прижала к себе, словно ребенок любимую игрушку. Впрочем, у меня больше и не было ничего, разве что еще рюкзак с пустыми консервными банками.
Я попробовала вытянуть ноги, но ботинки уткнулись в доски. Ящик был похож на пещеру с эхом, когда ты кричишь, а бог отвечает тебе твоим же голосом. Я слышала, как бешено стучит сердце, слышала свое частое дыхание и боялась, что воздух закончится, прежде чем Колби меня выпустит. Я боялась, что рабочие услышат, как кровь шумит в моих жилах, и меня повесят в Генезисе.
Потом донеслись голоса: мужчины недовольно ворчали, что еще рано, что они не успели и глаз сомкнуть, и что эти ящики нужно было погрузить еще прошлым вечером.
Кто-то ударил кулаком по крышке так сильно, что я испугалась – вдруг он ее проломит.
– Ты только глянь! – завопили прямо у меня над головой. – «Хрупкое! Не кантовать!»
Грянул смех.
– Давайте, и поаккуратнее
По-моему, я всю дорогу не дышала. Мужчины ворчали, что в таком тяжелом ящике не может быть ничего хрупкого. Кажется, меня тащили несколько миль. Передний конец ящика задрался, и я испугалась, что выскользну; видимо, мы поднимались по сходням. Потом он резко опустился – ящик сгружали в трюм. Свежий холодный воздух сменился запахом стоячей воды и водорослей. Ящик упал, и я больно ударилась локтем, но стиснула зубы. Ужасно хотелось обругать неуклюжих ублюдков.
Солнце стояло уже высоко, и в ящике было достаточно светло, чтобы я могла рассмотреть свои руки. Рабочие опустили в трюм еще какие-то грузы, потом люк закрылся, и все погрузилось во тьму. Когда мои глаза, наконец, привыкли к темноте, двигатели взревели, и пол затрясся. Мы начали двигаться: сначала медленно, покачиваясь из стороны в сторону, потом быстро набрали скорость. Я выглянула в одну из дырок и с огромным облегчением увидела, что рядом со мной большое окно. Правда, оно было невероятно грязным, но кое-что я могла рассмотреть. Мы плыли вдоль одного из берегов, над которым поднимались высокие горы, освещенные солнцем.
Мне понадобилось несколько часов, чтобы привыкнуть к движению, и к тому времени, как стемнело, я почувствовала, что проголодалась. Я же с собой ни еды, ни воды не взяла. Не проблема. Я знаю, как их добыть, если понадобится. Я взяла нож, засунула в щель между ящиком и крышкой. Вскоре крышка поддалась – сталь сильнее дерева. Я не собиралась ждать, пока Колби придет и накормит меня, и потом я ведь не пленница. Я не слышала ни единого звука в трюме с тех пор, как корабль отплыл, потому не волновалась, что меня кто-то увидит.
Наверное, какой-то бог подслушал мои мысли, потому что до меня вдруг донесся слабый шлепок по дереву. Я спрятала нож под курткой и затаила дыхание.
Еще один шлепок. Больше я ничего не услышала, только крысы скреблись да кровь шумела в ушах.
Я выглянула по очереди в каждую из дырок: из той, что возле головы, я увидела еще один ящик. В ногах то же самое. С одной стороны окно, с другой трюм, и там я разглядела нечто, отчего сердце чуть не остановилось. Из ящика напротив на меня таращились огромные блестящие глаза.
– ВЫПУСТИ МЕНЯ отсюда! – попросил ящик. Вернее, девушка из ящика. Тоже молоденькая. – Ты должна меня выпустить.
– Ничего я не должна. Я знаю тебя не лучше, чем камень в сапоге, – сказала я и отвернулась. – С камнем мы и то дольше знакомы.
– Пожалуйста, пока они не пришли, – взмолилась девушка.
– Не знаю, кто придет за тобой, но у меня все в порядке. Скоро придет мой знакомый и меня выпустит.
