Он оскалился, обнажив потрескавшиеся, желтые зубы, и выдохнул. У него из пасти несло как от кучи кроличьих потрохов, пролежавших день на солнце.
Я попыталась отодвинуться, но ребра и грудь болели, потому я осталась на месте, постаравшись принять грозный вид.
– Ну, давай, – сказал он, подвигаясь поближе. – Я буду нежен.
Вдруг он схватил меня за горло и сжал, а затем уложил на спину. Живот отозвался болезненным спазмом. Вопить от боли я не могла, на глаза навернулись слезы, и кровь бросилась в лицо. Кабан залез на меня и попытался просунуть колено между ног.
От его веса и вони в желудке поднималась желчь. Я дергалась и боролась, однако, сколько я ни пинала и ни била его, он и ухом не повел.
– Прекрати. – Все еще держа меня за глотку, толстяк приподнял мою голову и стукнул о палубу.
Я словно оказалась под водой – уши заложило, глаза затуманились, а ноги и руки вдруг стали тяжелыми и бесполезными.
Кабан разорвал мою куртку. Потом рубашку. Я почувствовала холодное дуновение на голой коже. Он лизнул меня, и слюни закапали всю грудь. Запустил руку между ног, пытаясь стянуть штаны.
От шока я вынырнула из воды.
Он уже расстегнул пояс и начал грубо и лихорадочно срывать белье.
Я не понимала, что происходит. Как я вообще здесь оказалась?
– Сейчас ты ответишь за то, что меня ударила… – По его бороде стекала слюна.
Когда охотишься, нужно уметь выжидать, пока не придет время нанести удар. Как сейчас. Я не добыча! Никогда не была и не буду. Особенно для такого неуклюжего недоумка.
Сердце билось так громко, что я его слышала. Он мычал угрозы и называл меня уродиной. Потом опустил голову и лизнул мою шею – прям как медведь, который собирается тобой пообедать. Вот только здесь кусаюсь я.
Я повернула голову и впилась зубами в его ухо.
Он завизжал, а потом уперся мне в лицо ладонью, пытаясь оторвать от себя. Однако зубы у меня острые, а челюсти сильные, как у росомахи. Когда он отдернул голову, половина уха осталась у меня в зубах.
Острый металлический привкус крови наполнил рот, и я выплюнула ее прямо на пол трюма. Кабан заревел и откатился. Пришло мое время! Я согнулась, вытащила нож из-за пояса и, стараясь не обращать внимания на треск собственных ребер, всадила его по самую рукоять в брюхо этой твари.
Кабан взревел. Кровь из живота выплеснулась мне на кожу. Я вытащила нож и выползла из-под толстяка. У него в горле заклокотало, в стороны полетели красные брызги.
– Сука, – пробулькал он, пытаясь подняться. – Ты… труп.
Прижимая одну руку к животу, а во второй держа скользкий от крови нож, я взглянула ему прямо в глаза.
– Я тебе говорила, сукин сын. Женщины – это тебе не товар. А уж я тем более!
Оскалив зубы, он бросился на меня и обеими руками сжал горло. От гнева он совсем поглупел – даже забыл, что у меня нож. Старался выдавить из меня жизнь.
У мужиков есть еще одна слабость, помимо тупости, – висящие причиндалы. Я прямо по ним коленом и заехала. Кабан заревел, и хватка на секунду ослабла. В глазах вновь потемнело, а уши словно наполнились водой. Понимаете, он сделал ошибку: обеими руками сжал мне горло, а мои остались свободными.
Я всадила нож ему в шею по самую рукоять. Смотрела прямо в маленькие свиные глазки и видела, как угасает жизнь, словно пламя свечи, а он видел, как приходит смерть. И тяжело, как гнилое дерево, повалился мне на грудь.
Вот и все.
В жизни никого не убивала.
Я видела, как гас этот свет в глазах лосей и оленей, – но не в человеческих. Особой разницы не было.
Я откатила его в сторону и немного полежала, стараясь успокоить колотящееся сердце. Трясущимися руками застегнула джинсы, попыталась застегнуть и куртку, но этот ублюдок поотрывал все пуговицы. Девушка из ящика звала меня и умоляла выпустить, но мне сейчас было не до нее. Я поднялась на дрожащие ноги и вытащила нож из шеи этого животного. Даже не попыталась вытереть. Зачем, если я снова собиралась пустить его в ход.
Я вылезла из трюма с одним-единственным желанием, и никто – ни люди, ни боги – не смогли бы меня остановить.
Колби действительно ждал на палубе. Ярко светила луна; опираясь на борт, он держал в пальцах сигарету. Вокруг никого не было, потому я и не подумала подкрадываться. Колби наверняка услышал мои шаги, однако головы не повернул. Он смотрел, как винты вспенивают воду.
– А ты быстро, Тони. Признайся, на самом деле она тебе понравилась.
Я стояла у него за спиной, держа нож лезвием к себе, так, чтобы он лежал вдоль руки. Во мне кипела ненависть, превращая пот в пар, а кровь толстяка шипела и пенилась.
– Нет, я ему не понравилась.
Колби резко обернулся, сигарета выпала из пальцев. Я схватила его за грудки и прижала к перилам, приставив к горлу нож. Он поднял руки, сдаваясь, и уставился на меня расширенными глазами, словно увидел демона, вышедшего из ада. Кровь текла по моему лицу и струилась изо рта, а пылающие глаза покраснели от гнева и слез. Грудь была обнажена и покрыта кровью, отчего я и вправду выглядела как монстр.
– Ох… Элка… Что он с тобой сделал?
– А ты как думаешь? – ответила я.
