Из хижины другого выхода не было, и если они не появятся, значит, мне придется зайти, вот только в природе есть правило – никогда не суйся к медведю в берлогу.
– Пенелопа! – завопила я, остановившись на полпути между хижиной и лесом. – Просыпайся!
– Элка, – крикнула она, и в ее голосе я не услышала ни страха, ни паники. – Элка, это ты?
– Конечно я, кто же еще?
Пару мгновений она молчала. Затем крикнула:
– Иди сюда, поговорить надо.
У нее был такой голос, что если бы я не знала, что там мужчина, все равно бы поняла, что она в беде. Хватит играть в игры.
– У него револьвер? – крикнула я, подойдя к крыльцу, где оставила кролика. Я взглянула на безвольный комок шерсти. Пора бы его приготовить, а то скоро испортится. Мой желудок заурчал, требуя мяса.
– Да, – сквозь стену донесся голос Пенелопы.
Я сдвинула нож в сторону, спрятав его под курткой.
– Я нож в доме оставила. Я безоружна.
– Тогда заходи, дорогая, – сказал мужчина, и дверь распахнулась.
Мне показалось, что меня ударили в живот. Я знала этот голос. Мужчина говорил в нос, словно у него насморк.
– Доброе утро, Билкер. – Я зашла в хижину.
В руке он держал маленький шестизарядный револьвер. Даже не целился в меня. Пенелопа сидела на кровати, вся в слезах, но плакала она не из-за того, что Билкер на завтрак заскочил. У нее на щеке я заметила багровый рубец. Она плакала от боли, а не от страха.
Хорошая девочка, подумала я и кивнула ей.
– Элка! – воскликнул Билкер с легкой дрожью в голосе. – Рад вас снова видеть, хотя и не ожидал, что вы окажетесь на моем новом участке.
– Ты о чем вообще? – спросила я. – Это не твой участок.
Он улыбнулся и стал похожим на хорька.
– Мой. Я продал этот участок пятнадцать лет назад. К сожалению, его владельцев нет в живых.
– И что?
– Участок возвращается к продавцу после смерти владельцев.
– Они переписали его на нас. Проверь в Такете.
Билкер лизнул свои жалкие усы и ткнул револьвером, как указательным пальцем.
– Да, да, мне Гленн в конторе сказал. Еще он сказал, что на завещании стоит подпись Филлипа.
Я поймала взгляд Пенелопы.
– Однако, – быстро добавил Билкер, – Филлип мертв уже давно, а его бедная жена похоронена совсем недавно. Похоже, была убита двумя воровками?
У меня чуть сердце не остановилось.
– Когда я расскажу все это Глену, а мы с ним старые приятели, он аннулирует завещание, и участок будет моим.
Билкер улыбнулся, блеснув коричневыми зубами. От табака и грехов его внутренности прогнили, и я видела, как в них копошатся мушиные личинки. Из глаз вылезли тараканы и ползали по всему лицу. Змеи шипели в его волосах и обивались вокруг рук и ног. Этот тщедушный дьявол пытался украсть у меня дом.
– Билкер, ты сам не знаешь, что несешь, – сказала я, становясь между ним и Пенелопой. – Это место принадлежит нам. Ты забрался на чужую территорию.
Он поднял револьвер.
– Убирайтесь с моей собственности, или я вас обеих пристрелю. И не один суд присяжных меня за это не накажет.
– Ошибаешься, – сказала Пенелопа вставая. – В Халвестоне все видели, как мы тебя унизили. У тебя отличная причина для мести, и так как этот участок по закону принадлежит мне, как ты думаешь, что решат присяжные? Ты выследил двух молодых женщин и застрелил их обеих. Ради чего?
Его усы дернулись, и рука с револьвером задрожала.
– Картина ясная, да, Билкер?
Он рассмеялся шипящим носовым смехом.
– Не имеет значения. Я просто хотел прийти сюда и предупредить вас. Я человек рассудительный и даю вам время до конца дня. Потом вернусь с красными куртками.
Он попятился к двери. Пенелопа шагнула за ним.
– Стенли, подожди, – дружелюбно сказала она. – Может, договоримся? Как насчет процента от того, что мы здесь найдем?
Билкер выпятил тощую грудь и оценивающе осмотрел Пенелопу с головы до ног.
– Женщины не умеют добывать золото, – сказал он, вновь облизнув усы.
Пенелопа положила руку мне на плечо, оттолкнув в сторону.
– А как насчет чего-нибудь другого? – спросила она, и меня чуть не затошнило.
Билкер хмыкнул, с отвращением поморщился и плюнул Пенелопе под ноги. До двери ему оставалось несколько шагов.
– Типичная шлюха!
Тут меня накрыла волна ярости. Я бросилась на него. Выстрел прогремел над ухом, но я не услышала. Я била Стенли о стену, пока он не выронил револьвер; тот отлетел на середину комнаты. Билкер выглядел дохляком, но драться умел. Оттолкнул меня в сторону и ударил кулаком в лицо, потом навалился и прижал к земле. Я дергалась, пытаясь дотянуться до ножа. Сжимая мою шею, Билкер пыхтел и повизгивал, как чертова свинья.
– Стой! – рявкнула Пенелопа.
Он поднял голову. Она направила револьвер прямо ему в лицо.
Стенли вновь превратился в труса.
– Только без глупостей.
– Отпусти ее, – велела Пенелопа.
Он сразу же вскочил, подняв руки. Я встала и сплюнула на пол сгусток крови.
– Ты как? – спросила Пенелопа, не отрывая глаз от противника.
– Выживу. Он дерется как моя бабка.
– Я не дурак, вы же знаете. Я пришел не один, – сказал Билкер.
– Что-то не верится, – сказала Пенелопа, поднимая револьвер на уровень его глаз. – Это моя земля!
