И плакал.
Из темноты донесся звук выстрела, и мои глаза распахнулись.
Я лежала у дерева на берегу реки. Все тело трясло. Приближалась зима, а меня угораздило уснуть на улице, да еще на голой земле. Перед глазами все еще стоял тот мальчишка, но я отмахнулась от него, кем бы он ни был, и побрела обратно в хижину. Добралась домой через час после рассвета. Из трубы шел дым, и лучи восходящего солнца превращали гнилые бурые бревна в чистое золото.
Я вошла и уселась у печки. Пенелопа молча сидела на кровати, листая книжку. Отогревшись и вновь почувствовав лицо и руки, я сказала я ей:
– Я поняла.
– Что ты поняла?
– Тебя. Почему ты так поступила с Билкером. Если за нами придут красные куртки, мы придумаем, что делать. Нечего сейчас руки заламывать. Вдруг приятель Билкера попал в капкан, и его медведи съели. В общем, не надо убиваться раньше времени.
Она улыбнулась.
– А на завтрак ты что-нибудь поймала?
– Черт, женщина, ты же вчера завтракала! Ты что, хочешь кушать каждый день?
Пенелопа рассмеялась и кинула в меня книгу.
– Я тут кое-что нашла, пока ты дулась, – сказала она и полезла под кровать.
Ружье! Старое и потертое.
– Где нашла?
– Под полом, – ответила Пенелопа. – Я заколку уронила, а у меня их всего две осталось, вот и полезла ее вытаскивать.
– Золото и оружие под полом… Интересно, что еще припрятали мои родители?
Остаток дня я провела на улице, очищая ружье от ржавчины. Пенелопа сидела на крыльце и читала книжку. Историю про двух парней, которые любили одну девушку. Судя по всему, девчонка была дура дурой, а Пенелопа сказала, что и парни не лучше.
Овощей у нас никаких не было, да и сажать их уже не сезон. Потому я решила почистить ружье и поскорее раздобыть лося. Тогда мяса на всю зиму хватит. Вот только придется оставить Пенелопу саму на пару дней, пока я буду бродить по лесу, и эта идея мне не нравилась. Мы решили, что возьмем из банки немного золота и купим мешок картошки и несколько луковиц. Может, еще риса. Пенелопа хотела научиться рыбачить и добыть несколько лососей, а то они скоро икру вымечут и уйдут. Мы начали готовить хижину к зиме. Родители запасли немного дров, но не помешало бы еще нарубить. Потом мы смастерили ставни для защиты от медведей и выкопали погреб под хижиной. Пенелопа сказала, что мы начнем добывать золото, как только растает снег.
Черт, мне нравились наши планы. Нравилось рубить дрова и копаться в земле. И все же какой-то голос глубоко внутри меня твердил, что я идиотка. Размечталась, как ребенок, а пора повзрослеть и думать головой. Вряд ли дружка Билкера съели медведи. Наверняка он добрался до Такета, нашел Лайон и рассказал ей, где мы.
Тревога грызла меня изнутри, словно бобер елку. Скоро она меня насквозь прогрызет, и тогда я развалюсь на куски, но до тех пор я не дам ей выхода. Пенелопа была счастлива, и я, как могла, скрывала свои страхи. Однако даже когда небо было чистым, я чувствовала черную тучу, нависающую над нашим участком. Я все ждала, что она превратится в бурю и разорвет нашу жизнь на куски.
В ТАКЕТ СОВАТЬСЯ было небезопасно. Это вам не Халвестон – среди людей не затеряешься. В этом городишке с одного конца до другого доплюнуть можно. Мой портрет висел на всех столбах, и приятель Билкера уверен, что стреляла я, а не Пенелопа. Если честно, я была даже рада. Меня уже достали люди и города, а на реке Тин я чувствовала себя как дома. Через несколько недель наступила осень, и Пенелопа решилась выбраться в Такет в первый раз с тех пор, как мы отправили послание Лайон. Человека Делакруа в городе не было, значит, за ней больше не охотились. С тех пор она посещала Такет – и Марка заодно – намного чаще.
А я занималась подготовкой к зиме. Выкопала погреб, заготовила дров, даже коптильню почти достроила, только крыша осталась. Однако еды нам не хватало. Дичь в ловушки не попадалась, а пуль для ружья у меня не было. Похолодало, и к нам потихоньку начал подкрадываться голод. Снег уже сползал с гор, и когда мы просыпались, окна были затянуты морозными рисунками.
Пенелопа позволяла Марку провожать ее до полдороги и нести мешок, но как только они трогательно расставались под искореженным дубом, я хватала мешок и тащила его вторую часть пути до дома. Картошка, морковка, иногда даже капуста. Люди в Такете загодя готовились к зиме и забивали кладовки припасами, которыми просто так делиться не хотели. Наша банка с золотом быстро пустела, зато мы обзавелись патронами к ружью, кучей пластиковых пакетов с застежками, отличной удочкой и рыбацкой сетью.
Пенелопа сказала, что мои портреты унесло ветром, или их сорвали люди, которым надоела моя мерзкая рожа, а новые никто вешать не стал. Мое послание для Лайон исчезло.
– Смотри, я скоро наш погреб доверху заполню, – заявила Пенелопа с улыбкой, когда ей удалось раздобыть удочку.
– Поверю, когда не помру с голоду в середине зимы.
