– Я видела, что ты сделал с мальчиком, – сказала я, не в силах произнести его имя. Сердце замерло. – Видела, где бросил тело. Это его скальп висит у тебя на поясе.
– Это ты, девочка Элка? Это моя Элка прячется в ветвях, как белка?
Он дал мне это имя. Многие годы он был единственным, кто называл меня так, и на меня вдруг навалилась тоска по тем временам. Тогда все было просто – я охотилась, рубила дрова и присматривала за хижиной. И все пошло прахом после одного похода в Долстон.
– Я не твоя, – ответила я, надеясь, что он не услышит грусти в моем голосе. – Никогда не была и не буду.
Я вытащила нож. Дважды взвесила на ладони, готовясь к броску.
Крегар начал кричать, угрожал мне, говорил, какие ужасные вещи со мной сделает, если поймает. Вот только ему меня не достать. Здесь, среди ветвей, я была невидимкой. Когда Крегар забрал Джоша, он что-то убил во мне, и я превратилась в дух мщения.
Крегар прислонился к стволу тополя прямо передо мной.
Я встала на ветке. Теперь не поскользнусь. Подняла нож и прицелилась ему в сердце. Один бросок – и Крегара Холлета больше не будет на свете.
Зажала клинок в пальцах. Мускулы напряглись.
Я вспомнила, как мы с малышом лепили снеговика. Вспомнила, как Марк был благодарен, что я ненадолго заняла его сына. Гнев охватил меня, словно пламя – лист бумаги.
Я бросила нож прямо в цель. В мягкую точку на плече, где нет костей. Услышала глухой удар, когда нож вошел в дерево. Крегар заорал, завыл и попытался вытащить клинок, но он всегда боялся боли. Зазубрины глубоко вошли в плоть.
– Элка! Я найду тебя! Я убью тебя! – ревел он так громко, что птицы взлетали с ветвей.
Я позволила себе улыбнуться. Вот он, детоубийца Крегар Холлет. Два года он был для меня призраком. Никогда не думала, что увижу его снова. Я представляла его чем-то вроде бога, к которому невозможно прикоснуться, и вот он здесь – всего лишь человек, истекающий кровью из раны на плече. Ущербный человек, которого ждет правосудие – и место, где он больше никого не сможет убить.
– Жди судью Лайон. – Я повернулась назад, к поляне, и увидела полосы красного дома, указывающие путь. – Я сообщила ей, где мальчик и где тебя искать. Она увидит, что ты с ним сделал. Она давно за тобой охотится. Даже через горы перешла.
Крегар побледнел и попытался разжалобить меня. Но жалости во мне не осталось.
Ветер принес ржание лошадей. Встречаться с Лайон мне не хотелось, а она меня быстро найдет среди деревьев. Только ножа было жаль. Я сама его сделала, заточила и ухаживала за клинком. И еще он помог мне поймать убийцу.
Я начала двигаться, не заботясь о том, что Крегар меня заметит, и он яростно завопил:
– Элка, Элка, вот ты где! Как твои порезы на спине? Хорошо зажили?.. Еще не поняла, почему я не убил тебя, хотя и мог сотню раз? Когда ты была еще ребенком, в подвале у безумного преподобного, на том озере и на реке Тин?
Я не ответила. Не могла, потому что давно уже поняла почему. Он хотел, чтобы я пошла по его стопам, стала жить его жизнью. Хотел, чтобы я вернулась к нему сама, по собственному желанию, потому что думал, что мы с ним одинаковые. Думал, что я тоже убийца, и что у меня такие же вкусы. Он думал, что создал преемницу.
Крегар рассмеялся булькающим смехом, разбрызгивая слюну и кровь, словно услышал мои мысли.
– Хорошенькую подружку ты себе нашла. Боюсь только, она будет слишком приторной, если прожарить ее до румяной корочки.
Тут я разозлилась, и все слова, что я прятала, вырвались наружу.
– Ты болен, Крегар. Что бы там ни придумал своей больной головой – я не такая, как ты. А я ведь любила тебя. Ты был моим отцом, а оказался… убийцей. Ты не мой Охотник, ты чертов Крегар Холлет. После того что ты сделал с Джошем и со всеми остальными, ты заслуживаешь виселицы. Лайон не пожалеет тебя.
Лошади были почти рядом. До меня доносились голоса всадников. Затем в лесу раздались крики – наверное, нашли мальчика.
Крегар их тоже услышал. Смелость сразу покинула его, и он зашипел от боли, выдыхая белый пар.
– А эта сука знает? Знает, кто нажал курок и застрелил ее сына?
Замки на последней двери щелкнули и открылись. Мне осталось лишь повернуть ручку.
– Ты, – ответила я, но голос задрожал.
Он расхохотался, и из его ноздрей пошел пар, как у разъяренного быка.
– Ты всю жизнь шла моей волчьей тропой, Элка. Кусаясь и царапаясь, шла за мной по пятам, вымаливая объедки. Я учил тебя всему, что знал. Делился с тобой всем, чтобы ты смогла идти по моему пути. Ты и я, Элка, ты и я. Мы родственные души, помни. Даже когда меня не станет, ты не освободишься.
– Лайон от тебя избавится. Я тебе не родственная душа. Мы как земля и небо, река и скалы. Я не такая, как ты!
Он оскалил зубы, словно зверь, которым и был.
– Поживем – увидим, девочка.
Я заметила что-то среди деревьев.
Он улыбнулся, и дверь в моей голове, скрипнув, открылась.
– Беги отсюда, девочка Элка, – сказал Крегар, не переставая улыбаться.
Он больше не пытался выдернуть нож. Он не попрощался, не сказал, что мы скоро увидимся, и не попросил прощения.
Из-за деревьев раздался вопль:
– Вон там!
Они нашли следы, и мне пора было уходить.
