Я взобралась на дерево и поскользила по ветвям. Неподалеку, на поляне, окруженной густым кустарником, я увидела Крегара. Больше я ничего рассмотреть не смогла – наверное, голова вновь обманывала меня, как в те дни, когда Крегар приносил домой мешки со свининой.
Мир окрасился в цвет крови. Мое сердце, все мое существо разлетелось на куски, словно кто-то уронил топор на тонкий лед. Лед уже не склеишь. И я не смогу собрать себя заново, даже убив Крегара.
Изо рта у него шла струя зла, густая и тухлая.
Этот сукин сын забрал жизнь мальчика так легко, словно просто взял попользоваться ненадолго. Я закрыла глаза и взмолилась небесам, всем богам и святым, чтобы они повернули время вспять и дали спасти малыша. Пусть бы я упустила Крегара, разве жизнь малыша того не стоит? А потом бы я пошла по пятам за Крегаром даже на край света, сколько хватит сил.
Но небеса уже все решили, и я возненавидела их. Я опоздала, черт, я опоздала, и толку от меня было не больше, бурной реке от зубочистки. Я проклинала себя, пока не осталось слов. Теперь я могла вырвать свою душу, или что там у меня внутри, из лап дьявола, только если пошлю его обратно в смоляную яму.
Разве убивать легко? Медведи убивают лососей, волки – оленей. Но медведь не может так просто убить медведя, волк – волка, а человек – другого человека. Крегар – не человек, это всего лишь оболочка. Он нечто иное. Новый вид животного.
Я вновь оказалась рядом с нашей хижиной и смотрела, как Лайон собирается ее сжечь. Вновь чувствовала себя, как тогда. Мой маленький мыльный пузырь лопнул. Все что я знала, оказалось ложью. Цепи на последней двери понемногу начали ослабевать.
Я не смогла защитить сына Марка.
Джози и Джетро потеряли племянника.
А я даже подумать боялась о том, что потеряла Пенелопу.
Я застыла. Не могла поднять руку, чтобы бросить нож. Не могла открыть рот, чтобы выкричать горе. Да какой от меня прок? Разве могу я справиться с чертовым Крегаром Холлетом?
От середины поляны он отошел на десять шагов к северу, а потом начал руками раскапывать снег. Вырыл неглубокую яму, поднял что-то, завернутое в рубашку, что-то, что мои глаза не могли рассмотреть, и спрятал это, как белка – чертов орех. Да он кладовую делает! Еще одно, последнее оскорбление! Когда тело найдут, то скажут: «Вот ваш мальчик, только он не весь».
Мне стало так жутко, что показалось, будто я лечу кувырком с дерева, падаю в снег и лежу там, белая и застывшая. Я не смогла спасти малыша. Я опоздала. Не угналась за Крегаром.
Мне хотелось орать.
Орать на весь лес его имя, чтобы он пришел и убил меня вместо мальчика.
Вот только глубокий первобытный страх и примитивные охотничьи инстинкты остановили меня. Если я заору – Крегар исчезнет. Если назову его по имени – он скроется в лесу до конца зимы.
Проклятье!
Это просто страх, и ничего больше. Если я заору, Крегар взглянет на меня, и я увижу его звериный оскал. А потом он придет и убьет меня. Я струсила! До конца дней я буду видеть лицо этого малыша.
Я не заметила, что перестал падать снег, но помню, когда прекратила плакать. В тот миг, когда увидела лицо Крегара, покрытое красными брызгами. Изо рта у него шел пар, словно он только что выбрался из ада. Черт, да я такого счастья на его лице никогда не видела! Как будто он наконец нашел свое место в этом мире. Знаете, а я ведь о таком раньше не задумывалась. Видать, у него внутри что-то треснуло, сломалось или не хватало какой-то важной детали. Убивая, он пытался заделать эту трещину, хоть ненадолго. Тоже вариант, почему бы нет. Жить, чувствуя, что у тебя внутри чего-то не хватает, и наслаждаться редкими секундами цельности, чтобы это ни означало. Мы живем в мире боли, дерьма и крови. Здесь сильные руки ценятся больше чем ум. Большая Глупость искалечила людей, превратила деньги в пыль, изменила города и законы. Она сделала из нас убийц. Может, Крегар всего лишь пытался выжить. Кто я такая, чтобы судить его. Он ведь не пойманная в капкан росомаха – как я могу забрать его жизнь? Сотни раз я говорила себе, что убью его, но что-то удерживало мою руку. Сейчас, когда я смотрела на лицо Крегара, когда поняла, что там внутри, под всей этой кровью и грязью, я пожалела его. Черт, я действительно пожалела его. Я не могла его убить. Пусть он достанется Лайон. Крегар застрелил ее сына, и она имеет право увидеть, как в глазах убийцы гаснет свет.
Тяжело дыша, Крегар зашагал в глубь леса. И тогда ярким факелом взмыла в небо горящая ракета.
Чтобы перегнать его, много времени не понадобилось. Путь я вычислила быстро.
– Далеко же ты забрался от дома! – крикнула я, сжимая коленями ветку дуба. Я старалась, чтобы голос звучал спокойно; я держала в узде слезы и гнев. Крегар не должен заметить мою слабость.
Он остановился, оскалил зубы и посмотрел по сторонам.
– Кто зовет меня посреди леса? – крикнул он в ответ. Кровь капала на землю с ножа и лоскута кожи с волосами – я только сейчас заметила, что висит у него на поясе.
