— Пойдем-ка в постель, — немного устало, и как-то вдруг посерьезнев, произнес он. — Тебе нужно выспаться как следует. Я себе никогда не прощу, если ты вдруг заболеешь после такой жуткой ночки…
— Ладно… — небрежно пожала плечами я, демонстрируя беспечность. — Только при одном условии… — добавила, заговорщически улыбаясь. — Ты расскажешь мне перед сном о волках-оборотнях… Хочу знать о вас все… может быть, есть какие-то легенды… и еще — что ты чувствуешь, когда превращаешься…
Денис закусил губу в раздумье. Он вдруг почему-то стал каким-то задумчивым и напряженным. Будто та самая суровость и мрачность, которую я видела в нем в самом начале, вернулись и легли ему на плечи тяжким грузом.
— Что ж… расскажу тебе кое-что, если обещаешь не перебивать, а потом уснуть и не кусаться.
Он поднялся из ванны, взял с вешалки огромное полотенце и раскрыл передо мной, чтобы завернуть чуть ли не с ног до головы, как в кокон. Затем подхватил меня на руки и отнес на постель. Пока я отодвигала в сторону покрывало и забиралась под одеяло, разрывая целые горы подушек и удобно устраиваясь, он вытерся сам и скользнул ко мне. Собственнически захватив меня вместе с подушкой, сгреб себе под мышку, укладывая у себя на плече и кутая в одеяло. Уютно пристроилась, с наслаждением прижимаясь всем телом к его горячему боку и пристраиваясь на широкой груди.
— Я готова! — возвестила с чувством абсолютного уюта, комфорта и полного удовлетворения, ласково обняв Дениса и поудобнее притираясь к нему щекой. Его пальцы тоже начали нежно поглаживать мое плечо под одеялом.
— Что ж, тогда слушай. И пусть тебе после этого приснится красивый добрый сон.
Я слышала, что Денис говорил это с улыбкой, но потом его голос вдруг посерьезнел и понизился. Даже мороз немного пробежался по коже.
«Говорят, — начал он, — волчий народ произошел из тех мест, где верили, что мир был создан Отцом-Полярной Звездой. Отец создал Ворона и Маленькую птичку. Птичка проклевала на небосводе Луну и Солнце, а Ворон создал горы, реки, леса и степи и наполнил их разными зверями. Отец же создал людей из огнива, научил их размножаться и дал им одежду.
Создал он и Волчьего Пастуха — повелителя небесных волков, которые участвовали в небесной охоте. Иногда они спускались на землю. Волчий Пастух восседал верхом на волке, щелкая бичом, и гнал перед собой свою стаю. Иногда он являлся людям в образе седовласого старца, иногда в образе волка. Ни один пастух не мог уберечь от него свои стада. Если пал его выбор на животное или на человека, то судьба его была предрешена. Перед охотой он для каждого волка определял добычу, и кого бы он ни выбрал, жертва не могла избегнуть своей участи, как бы осторожна она ни была. И гнал Пастух плетью стаи голодных волков на прокорм туда, где враждовали народы и губили друг друга в кровопролитных войнах.
Однажды пал выбор Пастуха на юную красавицу из одного глухого селения. Задумал он взять ее в жены. Явился к ее родителям в образе старца и попросил ее руки. Семья была бедна, многодетна и голодала. Молодые братья красавицы пали на войне. Родители были счастливы пристроить дочь к богатому жениху, разодетому в роскошные меха и золото, и принесшему дорогой выкуп. Только вот прекрасная невеста, увидев старика, зарыдала, а ночью бежала из дома в темные леса.
Разгневался Волчий Пастух и послал за беглянкой свою стаю. Самый быстрый и сильный волк нагнал ее первым и хотел загрызть, но отступил перед ее красотой. Утащил он ее в самые далекие чащи и там сделал своей. Спустя несколько дней настиг Пастух своего волка, до смерти забил кнутом, но красавицу так и не нашел, потому что волк надежно ее спрятал. Тогда навсегда проклял девушку Пастух, сказав, что ей и детям, которых она породит, вечно придется скрываться как от людей, так и от волков, в самых темных и далеких лесах, потому что и человеческое, и волчье племя будут вечно их преследовать и презирать. Не будут ее дети ни волками, ни людьми, а будут порождениями тьмы, тварями предательского и дикого племени. Когда будет всходить на небе полная Луна, станут они обращаться в зверей, не способных контролировать себя силой разума. И придется им жить отшельниками, не пускающими в свою жизнь чужаков».
Денис закончил, продолжая успокаивающе поглаживать по спине, а я даже закусила губу от подступающих слез на слипающихся глазах.
— Очень грустно… — пролепетала едва слышно, уже почти засыпая под его размеренное, как тихая музыка, повествование. — Неужели и правда так плохо быть оборотнями?
