— Мне было очень плохо этой ночью… — прошептала едва слышно, отзываясь на его осторожную ласку легким движением головы навстречу его пальцам. — Никогда так сильно не болела…
— Я знаю, зайка… — продолжал ласково гладить щеку он. — Так на тебя подействовал мой укус. Он запустил процесс обращения… Теперь оно неизбежно, прости… Я разбудил в тебе волчицу…
— Мог бы для начала спросить, хочу ли этого я… — произнесла напряженно, чувствуя себя не в своей тарелке от такого вольного обращения со своей судьбой.
— Прости, но не мог… Когда увидел тебя с другим мужчиной, просто разум потерял. Я должен был тебя пометить сейчас. Просто не смог бы ждать следующего полнолуния.
— Ах вот как… — возмутилась, с вызовом глядя в наливающиеся желтизной глаза.
— Ты волчица, — выговорил упрямо сидящий напротив мужчина, вдруг став жестким и бескомпромиссным, — и должна быть с волком, а не с этим… — последние слова он прорычал презрительно и зло, но все же сдержался и, успокоившись, добавил: — Ты и сама это прекрасно почувствовала…
Мне нечего было на это возразить… Происходящее в последнее время накрывало меня с головой, будто неотвратимая волна судьбы. Неужели можно было спорить с собственной природой? С силами, которые были мне неподвластны и которые не понимала? Склонив голову, сдалась, принимая все, как есть…
— И что, теперь я стану большой и лохматой… — слегка скривилась, пытаясь себе представить нечто подобное и вспоминая монстров, охотящихся за мной в зимнем лесу.
Парень искренне рассмеялся.
— Надеюсь, не маленьким пушистым зайцем все же… Ты станешь очень красивой волчицей. Уверен, тебе понравится…
— А… мои настоящие родители… Кем они были?
— Они не любили большие города. Жили в маленьком поселке и много времени проводили в своем загородном домике в лесу, чтобы можно было в любой момент обратиться… Во время облавы их приняли за обычных волков и застрелили охотники. Стояло полнолуние, и они не могли контролировать обращение… Тебя обнаружили несколько позднее, одну, в том самом доме, голодную и ослабшую… Родителей посчитали пропавшими без вести, ведь больше никто никогда их не видел в человеческом обличье. Тебя вылечили в больнице и отдали в детский дом, а потом удочерили… Такое иногда случается… Нам приходится быть осторожными практически всегда. Тебе многому предстоит обучиться.
— Почему мама с папой ничего мне не рассказали до сих пор? — В глазах стояли слезы после его рассказа, внутри все горело от необъяснимой тоски и нехватки кислорода.
— А разве они должны были, Катюш?.. Ты ведь была счастлива с ними, не так ли?
Согнула колени, обхватив их руками и уткнулась в них носом. В голове путалось столько мыслей, столько вопросов, и наружу рвалось столько эмоций, что я просто не могла совладать со всем этим… Не знала, что мне делать — плакать или радоваться, да и как дальше жить?.. Слезы все же сами потекли по щекам, немного облегчая душу. Денис погладил меня по ноге тыльной стороной ладони, затем отвел в сторону упавшие на лицо волосы и запустил в них пальцы, нежно поглаживая по голове. Как всегда невольно откликнулась на это ласковое прикосновение и потерлась о теплую ладонь. По коже растеклись языки пламени.
— Значит, ты пришел ко мне только потому, что я волчица? — поинтересовалась настороженно, недоверчиво поднимая на него заплаканные глаза.
— Нет, конечно… — хмыкнул он, вытирая мои слезы. — Я вообще-то заек больше люблю… как и пирожные с кремом…
— Снова шутишь?
— Я абсолютно серьезен… — вновь сыронизировал парень, но в голосе звучала необыкновенная нежность. — Нашел бы и надавал по заднице за твои слова и за то, что сбежала.
— Черт, не говорила я ничего плохого! И не сбегала… просто уехала… — засопела недовольно, а Денис укоряюще покачал головой.
— Так ты будешь моей женой, несмотря на то, что отказаться ты все равно не сможешь? — вновь игриво поддел он.
— То есть, ты хочешь сказать, я даже не могу выставить сейчас тебя за дверь, если больше не захочу тебя видеть?.. — вспылила слегка, впрочем, уже улыбаясь сквозь слезы.
Молодой человек скептически поднял брови. Нет, все-таки он ужасно наглый тип! И это бесило! Как только я не рассмотрела в нем этого раньше? Вернее, видела, но почему-то предпочла думать, что он становится таким только в особых ситуациях.
— Ты, конечно, можешь выставить меня за дверь, зайка… Но, как я уже сказал тебе вчера, никого другого ты никогда полюбить не сможешь… Ну и даже просто не сможешь быть с другим мужчиной… не захочешь или испытаешь боль и неприязнь от соприкосновений… Если тебе от этого полегчает, я буду испытывать то же самое, если посмею взглянуть на другую девушку…
Нахмурилась, обдумывая услышанное.
— Но это же… черт возьми… наказание какое-то… — полушутя проворчала я.
— Нда… — ухмыляясь, протянул Денис, — говорят, иногда бывает и хуже… Например, когда волки на дух друг друга не переносят… Мы с тобой все же находили общий язык… Не думаешь? — его темные глаза цвета плавленного горького шоколада заблестели, провокационно улыбаясь. От такого обжигающего взгляда даже мысль потеряла.
