— Надеюсь, мне не захочется охотиться на зайцев? — обернулась на красивого нагого мужчину за своей спиной, который явно сзади любовался моим телом, потому что на его губах так и застыла улыбочка искушенного ценителя, который собирается вскоре попробовать на вкус изысканное блюдо.
— На зайцев? — удивленно приподнял брови он, будто очнувшись. Впрочем, тут же сообразив, усмехнулся. — Нет, на зайцев нет… Смотри, как бы они тебя сами не поймали, такую вкусную зайку. Разве что на мышек…
— Фу! Ты серьезно?! — изумилась со всей искренностью и негодованием.
— А ну-ка иди сюда, моя грозная охотница. — Прорычал он, подхватив на руки, вынося на улицу и ступая босиком по каменной дорожке, а затем и по прелой мокрой траве.
Покрепче ухватилась за его шею, напряженно глядя вниз и вовсе не желая тоже ходить босиком по этому противному холодному месиву. Почувствовала себя не волчицей, а нашей домашней кошкой Тусей, которая не любила улицу и всегда больно вцеплялась когтями в кожу, обнимая за шею, когда ее пытались вынести на прогулку или хотя бы свозить к ветеринару.
Денис занес меня подальше в лес и там без предупреждения вдруг поставил на ноги.
— Ай… — воскликнула недовольно, поджимая одну ногу и становясь на цыпочки второй. — Лучше бы была зима… — с неприязнью оглядела все тот же влажный лесной покров и передернула плечами. Только возбужденный мужчина вовсе не проявил терпения. Крепко схватил за попку и притянул к себе, заставляя животом прижаться к его окаменевшему члену и поднять вверх лицо.
— Ностальгируешь по нашему первому разу? — страстно прошипел мой волк и крепко поцеловал в губы, почти кусая и заставляя глубоко вобрать в себя его язык.
— Может быть… — ответила едва дыша и немедленно воспламеняясь.
— Если честно, мне понравилось тогда на тебя охотиться… Ты была такой нежной, невинной и возбужденной… Впрочем, как и сейчас… — Его рука требовательно положила мою ладонь себе на член, заставляя ласкать.
— Ну… — протянула кокетливо, — не такая я теперь и невинная… — Потянулась к его шее, вызывающе куснула и тут же выпуталась из его цепких объятий. Кажется, у меня появились острые клыки, и еще хищнические инстинкты и замашки. Какая-то странная сила вдруг поманила меня дальше в лес, заставив забыть о неприятных ощущениях, холоде, влаге, голой земле под ногами…
Осторожно пошла по щекочущим ступни мягким травам между деревьями, чувствуя, что Денис неотступно следует за мной. Потом, повинуясь все той же силе, ускорилась… и побежала… Это было приятно — чувствовать единение с лесом, нестись, лететь, ни о чем не думая, дышать, слушать музыку природы, которая накрывала с головой какими-то шорохами, пением птиц, шелестом листвы, журчанием ручейков, шумом ветра. На губах расцвела улыбка, захотелось бежать еще быстрее, только сзади вдруг налетел горячий ураган и захватил в свой плен.
Нет, здесь Денис уже не был тем нежным, терпеливым и изощренным в искусных экспериментах любовником. Здесь он был зверем и брал как зверь. Его пальцы больно стиснули грудь и обхватили за талию, клыки впились в шею, член резко, нетерпеливо, глубоко вонзился в горячее лоно, истекающее желанием и готовое к этой дикой страсти. Едва успела ухватиться за ствол ближайшего дерева, чтобы устоять на ногах и позволить ему обрушить на себя всю силу голодной звериной похоти. Выгнулась от жгучего, глубоко пронзающего удовольствия и застонала в голос в ответ на его грозный рык, приказывающий подчиниться без малейшего сопротивления. Сознание унеслось к звездам, будто со стороны наблюдая эту картину — двух одержимых желанием любовников, красивых, сильных, гибких, сцепившихся в поединке страсти и не знающих никаких преград взаимной любви. Оргазм оглушил, ослепил, заставил обезуметь от наслаждения. Последние мощные удары в пульсирующую глубину довершили акт волшебного единения, и внутри все взорвалось жаром мужской извергающейся силы.
Тяжело дыша, Денис отступил. Я оглянулась на него, в восхищении лаская взглядом великолепное атлетическое тело с напряженными мускулами и взмокшей от жара кожей, а затем в изумлении наблюдая, как это тело постепенно приобретает очертания грозного и опасного зверя. Тяжело опустившись на четыре лапы и тряхнув гривой густой косматой шерсти, черный волк поднял морду вверх и завыл.
