Почва тут была сухая, копать трудно, да еще тем железным обломком (он, правда, был каким-то не совсем железным), который хоть отдаленно напоминал лопату, но земля почти повсюду была разворочена, кое-где даже камни вырваны из своих гнезд и Улиссу удалось вырыть общую могилу - одну на всех. Но когда подошло время укладывать туда мертвых, тех, что оставались на пепелище, он не выдержал - прислонился к уцелевшему остатку стены и закрыл глаза. Пришлось мне самой управляться. Жар высушил их тела, они были не тяжелее ребенка. Я стащила их в яму за ноги, попутно упрашивая не обижаться на такое обращение; в конце концов мы-то хотели как лучше. Лагранжа и остальных, чьи тела пострадали меньше всего, он снес сам - молча, потому что, похоже, ему было стыдно за свою слабость.
Потом мы присыпали яму землей и навалили сверху камни; плохая могила, но все же лучше, чем никакой. Я уже хотела отойти, чтобы помыться и попить - вода тут была, она била из земли, заполняя выбоину в грунте, но он сказал:
- Погоди.
Я спросила:
- Ну, что еще?
- Нужно что-то сказать, верно?
- Чего тут говорить? Если вы не собираетесь за них отомстить, то что такого вы им можете сказать?
Он вздохнул.
- Слова прощания. Это не только для мертвых. Это и для меня, если хочешь.
Помолчал, потом произнес:
- Ага, вот.
Похоже, это опять было из какой-то давней истории; он знал ее на память, потому что, прикрыв глаза, почти без запинки проговорил нараспев:
“Ибо душа моя насытилась бедствиями и жизнь моя приблизилась к преисподней.
Я сравнялся с нисходящим в могилу; я стал, как человек без силы.
Между мертвыми брошенный, - как убитые, лежащие во гробе, о которых
Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты.
Разве над мертвыми Ты сотворишь чудо? Разве мертвые восстанут и будут славить Тебя?
Разве во мраке познают чудеса Твои, и в земле Забвения - правду Твою?
Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы.
Но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей.”
Потом сказал, уже нормальным голосом:
- Да, я думаю, это подойдет. Как тебе кажется?
По-моему, смысла тут было немного, все что я поняла, что он больше сам жаловался, чем оплакивал мертвых, но у каждого свои обычаи, и потому я сказала, чтобы его не обидеть:
- Звучит красиво, А разве у вас нет готовой похоронной речи? У нас есть.
Он покачал головой.
- Не для насильственной смерти. С таким мы еще не сталкивались.
Никогда не поймешь, где у них правда, где ложь - ну как такое может быть? Впрочем, сейчас меня это меньше всего беспокоило.
- Ну ладно, а дальше что? Тут оставаться опасно. Не знаю, кто приходит за кочевыми на такие вот пепелища, но кто-то же приходит. Ходят слухи, что за ними двигаются совсем уж дикие люди, которые даже убивать толком не умеют подбирают остатки.
- Я иду за Дианой, - сказал он упрямо. - А ты как знаешь.
Это обычное сволочное поведение старших - кажется, будто они оставляют тебе выбор, но на самом деле, нет.
- А разве в том, другом вашем поселении нет Небесного Глаза?
- Есть, - сказал он, - ну и что?
-Они позовут вас, а вы не ответите. Тогда они разве не захотят посмотреть, что тут делается?
- Да, - сказал он, - да, наверное. Но если нам нельзя оставаться здесь, какая разница, куда мы пойдем? Не знаешь, куда ее увели?
- Они не любят оставаться на одном месте - тем более после таких больших набегов. Постараются отойти как можно дальше.
- Ну, так мы пойдем следом, - твердо сказал он. - Послушай, ведь они могли увезти и кого-нибудь из ваших. Почему ты не надеешься, что можно спасти их?
- Потому что это бесполезно. Они калечат мужчин, - выкалывают им глаза, вы знали? Доить скот и делать сыр они и так могут, безглазые, да и передвигаться тоже, а вот бежать - нет. А женщины наверняка под присмотром других женщин. Даже если мы до них и доберемся, они все равно не согласятся бежать.
- Вот этого я не понимаю, - удивился он.
- А куда им бежать, Улисс? На пепелище?
На самом деле я полагала, что и до этой своей Дианы он вряд ли доберется, а если и доберется, толку будет мало, но он отказывался слушать, это я уже поняла.
Он поднялся, с тоской оглянулся по сторонам, и сказал:
- Ладно. Пойдем.
Тут я окончательно поняла, что он не в себе и мне стало по-настоящему страшно. Тащиться невесть куда, да еще с человеком, которому последние мозги отшибло!
- Как вы собираетесь идти? Без ничего? - И, как маленькому, пояснила: - Мы же не выживем - с пустыми руками.
- Хорошо, - сказал он устало, - что нужно? Будь он младше меня, я бы дала ему по шее, но он был все-таки старше, потому я начала терпеливо перечислять.
- Флягу для воды. Нож. Ту штуку, которая умеет разжигать костер - я её у вас как-то видела. Потом эти ваши банки с едой - что мы есть-то будем, по крайней мере первое время?
- По-моему,- сказал он, - все разграблено. Ладно,пойдем,посмотрим.
