Он так увлекся, что не сразу заметил Наташу. Она расположилась у дальней стены галереи, около огромного мольберта и, похоже, сосредоточенно что-то копировала. Время от времени она прищуривалась, отмеряя пальцем расстояние на кисти, как это делают художники, пытаясь определить масштаб. После всех происшествий последних двух дней зрелище было настолько нелепым, что он какое-то время стоял у нее за спиной, не в силах вымолвить ни слова.
- Что ты делаешь?
Наташа оживленно обернулась к нему. Левая щека у нее была измазана краской.
- Ты знаешь, оказывается это очень просто. Синтезатор воспроизвел краски, и они ничем не хуже...
- Да я не об этом. Зачем ты копируешь картину?
Наташа удивленно взглянула на него.
- Чтобы рисовать, надо сначала научиться, так ведь? Все старые мастера так делали.
Симон покачал головой.
- Не знаю. По-моему, они начинали с азов. Перспектива там, светотень... Послушай, сейчас не до этого. Коменски велел собираться - лучше уложить все это добро в контейнеры... потом... нужно наладить постоянную связь с Лагранжем...
- Ты же видишь, - рассеянно сказала Наташа, - я занята. Я работаю.
Симон ощутил холодок, медленно ползущий по шее.
- Ты хоть отдаешь себе отчет, что происходит?
- А что происходит? - удивленно спросила Наташа. - Все в порядке, Симон... Оставь, ты мешаешь.
Он схватил ее за плечо и жестко сказал:
- Брось! Это не работа! Это имитация! То, что ты делаешь - это беспомощная копия, да и та никуда не годится! Приди же в себя, в конце концов!
Наташа отшвырнула кисть, глаза ее наполнились слезами.
- Уходи! Ты все портишь!
Он развернулся и торопливо пошел прочь - вслед ему летел голос Наташи:
- Неправда! Я тоже умею! Я художница! Я ничем не хуже их!
Он добежал до селектора и, врубив его, закричал на весь пустынный замок:
- Гидеон! Оливия! Амос! Скорее сюда!
* * *
- Ну что? - спросил Гидеон.
- Я ввел ей успокаивающее. Оливия с ней побудет. Сейчас она уснет, но потом, когда проснется, возможно, какое-то время еще будет неадекватна.
- Какое-то время?
-Надеюсь, что недолго, - Коменски озабоченно взглянул на часы. - Симон, свяжись с Лагранжем. Немедленно. Изложи ему ситуацию и скажи, что мы в любом случае, чем бы попытка контакта ни кончилась, присоединимся к нему. А они пусть ведут наружное наблюдение и в случае чего срочно высылают коптер. Я тоже подготовлю машину к вылету - в случае положительного результата мы сами до них доберемся.
-Понял.
- Значит, Оливия остается с Наташей... Гидеон, ты пойдешь со мной. Симон, как поговоришь с Лагранжем, сразу присоединишься к нам. Больше никто не остается один надолго. Ясно?
- Да. Ясно.
- Тогда выходи на связь. Бегом, Симон! Симон развернулся и побежал по коридору. Его разбухшая тень неслась за ним, точно чудовищный неотступный преследователь. Добежав до аппаратной, он поспешно врубил сигнал экстренного вызова и лишь потом повернул выключатель, заливший пустое помещение холодным светом.
Он ждал долго, издевательски ровное мерцание пустого экрана резало ему глаза, потом монитор расцвел яркими красками, и в нем появилась смуглая татуированная физиономия.
-Станция слушает, - сказала физиономия официальным голосом.
"Должно быть, присутствовал на сеансах связи", - подумал Симон. Но даже при виде этого чужого невыразительного лица его сердце забилось ровнее и он смог перевести дыхание.
- Позови Лагранжа, приятель.
- Мой друг Лагранж на совещании, - сказал туземец, с удовольствием выговаривая звучное слово "совещание".
- Какое может быть совещание посреди ночи?
-Очень важное. А почему ты тревожишь его посреди ночи?
- Не твое дело, - сухо ответил Симон, - тогда позови Улисса.
- Мой друг Улисс тоже на совещании. Все мои друзья на совещании.
- Черт! Мне нужно срочно с кем-нибудь связаться! Срочно, слышишь ты...
"Обезьяна размалеванная", - хотел сказать он и едва сумел остановиться.
- Никого нет,- медленно сказал туземец, приблизив лицо к экрану. - Есть только я. Кожан.
- Что у вас там происходит?
- Все в порядке, - невозмутимо произнес туземец, - все идет по плану. Может быть, мой друг Лагранж поговорит с тобой утром.
- Утром? Но утром уже будет поздно... Послушай, передай ему, пусть...
Но экран вспыхнул и вновь засветился мелочно-белым светом. Он нажал сигнал вызова, но экран так и остался пустым.
* * *
Коменски и Гидеона он нашел во дворе замка. Под мерцающим защитным куполом они показались ему смутными тенями, двигающимися в полутьме. Рядом с ними мелькали еще какие-то тени, пониже и пошустрее - сервопогрузчики перевозили вещи со склада, сгружая их в открытый прицеп мобиля. Гидеон, прислонившись к стене, ангара, манипулировал переносным пультом, управляя сервами.
Коменски стоял посреди двора, засунув руки в карманы комбинезона, и смотрел в небо: из-за купола казалось, что ночное небо залито сплошным неярким сиянием, в котором растворились звезды - миллионы переплетающихся, дрожащих, подмигивающих лучей.
- Предупредил Лагранжа? - спросил он, не оборачиваясь.
Симон ослабил ворот комбинезона.
- Нет.
Коменски резко обернулся и посмотрел на него. В полутьме глаза его казались темными провалами.
- Как - нет? Почему?
