— Я живу с Платоном третий год. Мужик он никакой, я ему нужна для престижа, — сказала Вера. — Ношу наряды и бриллианты, охмуряю партнеров, руковожу приемами, слежу, чтобы он меньше пил. Некоторые деловые вопросы решаю я, партнеры это знают.
— Пытаются затащить в койку, — добавил Гуров.
— Естественно, — она кивнула. — Но я, как и вы, стол с постелью не совмещаю.
— Как складывались ваши отношения с Антоном? — спросил Гуров и заметил, что женщина на мгновение смутилась. — Понятно, можете не отвечать.
— Да, я была виновата, но наши отношения продолжались лишь несколько месяцев, затем парень увлекся Аленой, и мы расстались друзьями. — Вера взглянула в сторону и без всякого перехода продолжала: — Вы интересный человек. Лев Иванович, прошли через такую роскошную квартиру и не обратили ни на что внимания. Я считала, люди вашей профессии должны быть внимательнее. Понимаете, муж соединил две четырехкомнатные квартиры, мы занимаем весь этаж.
Чем дальше хозяйка говорила, тем больше сыщик убеждался, что она лжет. “Вопрос в том, лжет она в большом или малом? Врет она или говорит правду, к странной смерти молодых людей иметь отношения не может. Дела семейные, достаточно грязные, однако для меня посторонние”.
— А вы действительно очень привлекательный мужчина, в вас чувствуется потаенная незаурядная сила. — Вера подошла к встроенному в стенку бару. — Выпьете что-нибудь?
— Холодное и безалкогольное, — улыбнулся Гуров, решая, к чему был сказан комплимент. Просто так подобная женщина ничего не говорит. — Муж любил сына?
— Безусловно. — Вера налила в высокий бокал тоник, положила дольку лимона, себе смешала какой-то коктейль.
— Антон и Алена собирались жениться? — Гуров принял от хозяйки бокал, кивнул благодарно.
— Все молодые собираются. — Она сморщила носик. — Девушка была горняшка, ребята ни с какой стороны не подходили друг другу.
— Горняшка? Интересная характеристика. — Гуров с удовольствием выпил. — А вы, извините, голубых кровей?
— Нет, но я прошла школу, мне скоро тридцать, я дорого стою, — самоуверенно ответила хозяйка. — Платон был категорически против этого брака. А уходить из замка в поденные работники, такое, знаете, не каждому дано. Вы бы сдюжили, у Антона была кишка тонка.
— И он спрыгнул с крыши? — как можно равнодушнее спросил Гуров.
— Глупости! Он не мог сменить лампочку, боялся высоты, — сказала хозяйка.
— Так какого черта он полез на крышу? Сидел, целовался, слушал идиотскую музыку? Они сидели метрах в двух от края, но высота... Вы считаете, сбросить двух человек с крыши так уж просто? — спросил Гуров.
— Я ничего не считаю! И о кошмарах не думаю! — Вера повысила голос, глаза светились злостью. — Платоша желает не иметь к смерти сына никакого отношения.
— А на самом деле отец имеет отношение? — спросил Гуров.
— Вам слово сказать нельзя, вы его тут же выворачиваете наизнанку. — Вера преобразилась, подтянулась, полная грудь поднялась, женщина дышала тяжело.
Гуров молчал, наблюдал с улыбкой; он своего добился: мадам сбросила масочку интеллигентности, перед сыщиком стояла разгневанная самка.
— Вы хорошеете, когда сердитесь, — заметил Гуров. — Так бросились ребята с крыши или их сбросили? Отец не желал брака, но это слабовато для такого страшного поступка. В доме были наркотики?
— Не забывайтесь, господин полковник! Платон пьян, производит впечатление слюнявой бабы. Вот он протрезвеет, и ваши погоны...
— Тихо-тихо, никогда не говорите слов, которые позже захочется проглотить, — перебил женщину Гуров. — Вопрос простой и обыденный, сейчас многие балуются. Дайте вашу левую руку.
Хозяйка отскочила, инстинктивно убрала руку за спину. Сыщик рассмеялся, спросил:
— Ради любопытства попробовали?
— Предпочитаю мужчин! — с вызовом ответила Вера.
— Антон предпочитал героин? — Гуров спросил так уверенно, словно знал точно.
— Редко, крайне редко. — Вера смешалась. — Я категорически ему запрещала. Да у него и тяги настоящей не было.
“Откуда ты, сучка, знаешь, если он увлекся девчонкой и больше в эту комнату не приходил?” — хотел спросить сыщик, но сказал другое:
— Мы знаем, экспертиза дала категорическое заключение, что Антон наркотиков не употреблял. — Сыщик решил отступить, нельзя форсировать больной вопрос и вызывать на себя гнев сильных мира сего. Он окинул хозяйку мужским оценивающим взглядом, заметил в глазах Веры торжество и покаялся: — Сам слабоват, чертова работа держит, словно узда. Да и жену, признаться, люблю, грешен.
Он точно знал, упоминание о любимой жене сильно охлаждает и обижает женщин. Красивая женщина не понимает, как в ее присутствии мужчина способен говорить о ком-то другом.
— Это прекрасно, что Антон к наркотикам не пристрастился, вы молодец, искренне рад за вас, — сказал Гуров. При необходимости он умел врать с такой искренностью, что сам начинал верить в свою ложь, и эта уверенность передавалась собеседнику.
— Мы с вами друзья. Лев Иванович, у меня от вас нет секретов.