Принцесса моя сейчас сильно занята судорожным, сладким стискиванием меня внутри себя, а потому мало внимания обращает на посторонние вещи… И мои, уже вообще не случайные касания.
Провожу еще раз, и еще, чуть погружаю палец, мягко, аккуратно разрабатывая под себя ее тело. И с удивлением понимаю, что она меня и там сжимает! И так же ритмично! Это нельзя упускать! Пока она на пике удовольствия, пока не понимает, что просиходит…
Выхожу, Принцесса только выдыхает жалобно, но я утешаю нежными касаниями спереди, там, где есть одно очень чувствительное местечко, от прикосновения к которому она еще сильнее выгибается, мурчит, практически, словно кошечка. И раскрывается.
Настолько, что проникаю туда, куда хотел, без особого напряжения и протеста.
Правда, где-то на середине, Лари понимает, что что-то не так, тихо ахает и пытается вырваться опять, но я придерживаю против необдуманных действий и одновременно утешаю все активнее, растирая нежное средоточие.
— Нет… Ты что… Волк… Зверь… Нет… Это…
— Почему “нет”, — тяну ее на себя, одним толчком заходя до упора и ощущая, как кружится голова от бешеной тесноты и наслаждения, Лари вскрикивает, ломко прогибается в пояснице, — почему? — Чуть выхожу и опять погружаюсь… И Принцесса стонет, жалобно сведя черные брови и прикусив губу, — тебе же нравится? Да? — вопрос закрепляю очередным мягким покачиванием, от которого, тем не менее, перехватываает дух. И у нее, кажется, тоже.
— Это… Это неправильно… — бессильно стонет она, поневоле подаваясь назад, побуждая ускориться, брать ее все сильнее и жестче.
— Все, что нравится двоим в постели, правильно, — наставительно шепчу ей в розовое от возбуждения и стыда ушко, — а тебе ведь нравится.
— Нет… Нет… — словно в забытьи, шепчет Лари, но ее тело говорит об обратном.
И то, как начинает ее опять трясти в очередном приступе наслаждения, тоже указывает на ложь.
— Врушка высокородная, — рычу я, не дожидаясь финала ее удовольствия, резко отпускаю, и Лари, не удержавшись, снова падает вниз, бессильно выставляя перед собой ломкие руки. Подняться она уже не может, потому что я усиливаю напор, и ее догоняет очередной спазм любовного безумия.
А я, сам умирая от наслаждения, отпуская себя окончательно, только и успеваю подумать, что очень предусмотрительно накинул полог тишины на комнату…
Иногда я все же соображаю неплохо.
Для разнообразия.
Глава 49
— Ну, и что это было? — спрашиваю я, едва Лари удается отдышаться.
Правда, перед этим доламываю оставшиеся ножки на ее кровати, и теперь мы лежим практически на полу, на матрасе.
Лари, утомленная, все еще явно плохо соображающая, вяло гладит шерсть на моей груди, но дышит уже размеренно. И краснота, всегда появляющаяся у нее на щеках во время наших постельных игр, постепенно сходит на нет.
Я прикидываю время, оставшееся нам до утра, задумчиво осматриваю до сих пор одетую в скромное платье студентки принцессу. Учитывая, что белья под юбкой, моими усилиями, не осталось, то картинка очень даже возбуждающая. А до утра далековато.
И я планирую использовать каждую отведенную нам минуту на полную. Но сначала поговорить. И, желательно, быстро.
А потому без политесов и предварительных растанцовок. Не на балу.
— Жених, — усмехается слабо Лари.
Одно это слово заставляет звереть и непроизвольно крепче сжимать лапу на белом плечике:
— Какой, ко всем темным богам, жених еще? — говорить внятно мешают клыки, и это первый раз, когда Волк настолько явно демонстрирует свое недовольство и угрожает, при этом не показываясь полностью. Интересно… Как-то раньше он клыками светил, только окончательно обернувшись… А сейчас лишь клыки, да вот шерсть чуть-чуть гуще стала. Может, еще и глаза светятся, это мне неведомо. Но очень интересно. А дальше как будет? Может, еще уши заострятся? Или хвост прорвется?
В голове тут же появляется картинка меня, с хвостом и ушами волчьими, и как-то становится не по себе.
Меня и без того десятой дорогой обходят, а тут вообще сожгут, как неведомую, но опасную зверюшку…
— Никакой, — принцесса же, словно и не чувствуя угрозы, нависшей над ней, продолжает лежать и вяло перебирать пальчиками по моей груди. — Верней, он-то думает иначе… Уверен даже… И это удивительно…
Она садится на матрасе, с легкой гримаской, потому что явно ощущает неудобство после того, что я с ней сделал только что, смотрит на меня с укором, но, так как слишком хорошо воспитана, чтоб пенять мне словами на такое неправильное использование своего тела, то не считаю нужным обращать внимание на ее явное недовольство. Показываю в очередной раз свою толстокожесть.
В конце концов, я имею право быть куда более недовольным! И пусть она мне ничего не обещала, но она спит со мной! Моя принцесса! Моя!
И какого она вдруг решила, что будет иначе, не знаю. И не собираюсь знать.
Она моя и будет моей, пока я сам не решу обратного!
