Приступ гнева немного затих, но мужчина всё ещё недоволен моей эмоциональной выходкой. Неугомонные дьяволята в золотых глазах обещают знатную порку непоседливой заднице. Пятая точка ноет, предчувствуя неминуемую расплату.
— Луне лучше остаться здесь.
— Что? — взгляд вожака снова вспыхивает жёлто-оранжевым пламенем. Чёрная энергия струится из тела Фенрира и угрожающе потрескивает.
— Ступай домой, Рир, — Дориан смело расправляет плечи. Я чувствую благоговейный страх старика перед более сильным сородичем.
— Иди, Фенек. Нельзя ломиться в запертую дверь, лучше дождаться, пока она откроется. Или влезть в окно.
— Хорошо, — неожиданно смиренно соглашается волк. Антрацитовые демоны исчезают, а злобный оборотень разворачивается и идёт в сторону двери. Наверное, в словах Дориана есть какой-то скрытый смысл. Шифр, понятный только двуликим.
— Сладких снов, вредная мартышка… — бросает Фенрир на прощание, загадочно улыбаясь.
— Скотина желтоглазая! — уронив голову на дубовый стол, сердито ворчу. — Наврал мне! Набрехал с три короба!
— Выпей, — Дориан ставит рядом со мной стопку, наполненную золотистой жидкостью. Цветочно-медовый аромат щекочет ноздри травяной сладостью.
— Что это? — приподнимаю голову и одним глазом посматриваю на незнакомый напиток. Осторожно принюхиваюсь. Таинственный эликсир пахнет крепким алкоголем.
— Медовуха, — мягко усмехается седовласый мудрец. — Лучшее средство от всех невзгод и печалей.
— Издеваешься? — с силой падаю на стол и ударяюсь лбом о деревянную поверхность.
— Пей, прекрасная луна и не о чём волнуйся, — карие глаза старика светятся особым янтарным блеском и сердечной заботой. Переживает мудрец за нас с Фенриром. Лихо замахиваю стопку и жмурюсь, ожидая неминуемого жжения. Ненавижу алкоголь. Крепко, горько и невкусно.
— Что тебя так расстроило, Василиса? Неужели Джереми? — мягко спрашивает отшельник. Осторожничает.
— Нет, конечно! — выдыхаю чистую правду. — Я люблю Реми! Он хороший! И спас меня! Дважды. Просто я…
Запинаюсь и делаю глубокий вдох. Дориан пристально смотрит на меня, но не торопит. Даёт время и силы собраться с мыслями. Признаться самой себе.
— Едва ли любимая… Так, небольшая интрижка и временные ночные шалости, — усмехается седовласый старец, в очередной раз удивляя меня своей проницательностью.
— Но… — громко сглатываю, — Разве волчата могут быть не от пары? Фенрир говорил, что для рождения детей у волков нужна особенная связь с партнёром.
— Так и есть. Зачатие Джереми — одна из основных загадок, свалившихся на мою седую голову, — Дориан наливает мне ещё одну рюмку горячительного успокоительного и задумчиво смотрит в окно.
— Синеглазый оборотень не должен был появиться на свет. Лила умерла в родах. Мучительно. Говорят, что энергия малыша просто разорвала волчицу, — голос мужчины стихает. В комнате повисает молчание. Слышно тиканье старинных часов. Большая стрелка отсчитывает секунды, отмеряет время моей жизни.
— Нет, прекрасная луна. Ты истинная пара. Ты идеально подходишь Фенриру. Трудности возможны, но вполне преодолимые, — хриплый шёпот мудреца прерывает горькие мысли. — Жуткая участь матери Рема — прямое доказательство того, что оборотни были не совместимы. Ясноокая богиня ценит гармонию и никогда не даст сильному самцу слабую самку. Луна выбрала тебя парой для вожака Демонических Теней, а значит, ты выдержишь силу двуликого. Лила не должна была забеременеть! И уж тем более выносить.
— Но как же это тогда случилось? — удивлённо вскрикиваю. Что-то подобное кричал мне желтоглазый засранец, безрезультатно пытаясь догнать.
— Это нам ещё предстоит выяснить. Черноволосая двуликая ничего не значит для Фенрира и никогда не значила. Он даже не пытался отыскать любовницу, когда девушка неожиданно покинула деревню, — отшельник широко улыбается. — Другое дело ты… Парень ломанулся следом, забыв про трусы.
Волк не врал…