— За мою семью, — злобно шипит незнакомец. Вытаскивает огромную горящую масляную лампу и бросает на соломенную крышу.
— Я отключился не сразу, — с трудом выдавливаю признание. — Слышал ужасные крики мамы. Волчица пришла в себя от боли, но ей не хватило сил, чтобы спастись. Моя мать горела живьём. Предсмертные слабоумные вопли, запах жжёной плоти… Я ничего не мог сделать. Ничего. Всё видел, но не спас.
— Почему парень так поступил? — прекрасная земляничная луна тихо плачет. Нежная рука сжимает мою ладонь.
— От страха Алексис потерял рассудок. Решил, что мама мертва. Он впал в ярость. Громил, крушил, рвал всех подряд. Убил невинных. Девушек, детей, стариков. В том числе и жену несчастного и новорождённых сыновей. Зуб за зуб, — продолжаю рассказ, — Я не виню, именно этого человека… Могу понять. А вот остальных. Особенно Дрейка. Не знаю, откуда деревенские взяли титан. И уже не узнаю. Флеки с бойцами сожгли поселение. Добили тех, кто не успел сбежать, оставив мёртвую кровавую пустошь.
Глубокий вдох. Василиса нежно целует мою бородатую щеку. Пухлые губки едва касаются жёсткой щетины.
— Матушка столетиями спасала жизни глупых мартышек, а они… Ненавижу людей. Всех. Кроме тебя…
— Смерть Алексиса и Тамаски стали большим ударом для многих двуликих. Особенно для Дориана. Мама — его лучшая и самая любимая воспитанница. Старик заметил способности волчицы ещё в раннем детстве. Обучал вредную непоседливую девчушку, — пристально всматриваюсь в тлеющие угли открытой печи. — Тама помогала всем. Всегда. Даже враждебным племенам. Дочь ночи была самым лучом тёплого света. Доброе сердце двуликой стало её погибелью.
— А ты? — осторожно спрашивает Василиса, — Что ты сделал после смерти мамы?
— А я… — громко сглатываю и продолжаю исповедь. — Когда я полностью очухался и оправился от титановых ожогов то… Сбежал в мир людей. Струсил. Сдался. Отказался от ответственности и упивался собственным горем и человеческой водкой.
Хвостатый притих и жалобно поскуливает внутри. Тяжёлое дыхание разрывает лёгкие, свистящие хрипы вырывается из груди:
— Оно и понятно. Как я мог заботиться о стае, если не сумел спасти мать и отца… Долгое время Флеки управлял оборотнями, но однажды мне пришлось вернуться. Одно из племён напало на Теней, я защитил двуликих.
Серебряный голос моей драгоценной луны звучит проникновенно и трепетно:
— Не кори себя… Ты не виноват в гибели родителей… — мягкое золотое свечение исходит от нежной бархатистой кожи истинной пары. Какое-то приятное тепло распространяется по телу. Неистовые бури затихают в мятежной душе. Смолкают и гаснут. Девушка чудесным образом исцеляет ужасную рану.
— Василёк, — хрипло выдыхаю и прижимаю малышку к себе. — Потеряв луну, мой отец слетел с катушек. Зло, что живёт внутри каждого сына тьмы, вырвалось на волю. Огромная энергия получила свободу и породила двух новых демонов. Целая деревня была уничтожена…
Вдыхаю сладкий аромат земляники, мяты и полыни. Утыкаюсь носом в густые огненные пряди.
— Если с тобой что-то случится, я сойду с ума… — ласково поглаживаю изящное плечико, с тоской разглядывая место укуса. А вдруг вернулась метка? Вдруг это просто особенность перерождения и любимая девушка всё-таки стала оборотнем? Нет… Следы зубов есть, а метки нет.
— Я не могу потерять тебя, вредная мартышка… — выдыхаю последние слова.
— Не переживай, волчок… Я никому не позволю разлучить нас, — крохотные ладошки толкают грудь, вынуждая лечь на покрывало. Хрупкая обнажённая фигурка оказывается сверху.
Обхватываю тонкую талию и резким рывком проникаю внутрь сладкой луны. Едва слышный вскрик ненадолго приводит в чувства.