Как выяснилось, поляна эта была не спасением, а очень даже наоборот, и если бы Ашша вовремя не заметила, что я пропала, и не рассказала об этом Сверу, то мое одурманенное тело, опутанное корнями, утащили бы под землю, где я несколько недель медленно разлагалась, питая растения на поляне.
– Ума не приложу, как ты смогла так далеко пройти, – призналась она после того, как окончательно меня запугала, – всех еще на краю поляны клонит в сон. Редко кто может больше пяти шагов сделать.
– Но Свер-то не просто пару шагов сделал, он меня оттуда еще и вытащил, – напомнила чуть нервно, не рискнув признаться, что я не только до середины поляны дошла, но и посидела там немножечко, вполне себе бодрая.
– Он наш вожак, сильный зверь, он и не на такое способен, – в голосе змеевицы послышались благоговейные нотки, перекрытые ехидностью следующего замечания, – а ты его совершенно непочтительно страшнорылым назвала.
– Извинюсь, – неуверенно пообещала я, слабо представляя, как именно мне нужно извиниться, чтобы он меня простил, – если голову не откусит при первой же встрече, точно извинюсь.
– Извинись, – серьезно кивнула Ашша, – он тебя спас от страшной участи быть похороненной заживо.
Вот так вот жила я двадцать лет, жила и не знала, что настанет тот день, когда ночью в лесу можно будет встретить кого-то страшнее маньяка, а вполне безобидная на вид полянка окажется смертельной ловушкой.
И очень интересно, почему в этом поехавшем мире, с мозговыворачивающей логикой, «страшнорылый» – это не комплимент?
Свер, ничего не знавший о моем самоотверженном желании просить у него прощения, на следующее же утро после моего пробуждения, отбыл в неизвестном направлении, покинув деревню на долгих три дня.
А на четвертый день, как сообщила Ашша, должны были вернуться переярки.
Каждый год, по весне, молодняк покидал деревню, чтобы в лесах и экстремальных условиях привыкать к своей второй ипостаси, а летом, после Стеречня, вожак возвращал их обратно.
И именно утром, с доброй улыбкой, змеевица мне об этом сообщила.
Беспокоиться не о чем, говорила она. Они тебя не обидят, говорила она. Они смирные, говорила она.
А потом вернулись эти смирные переярки, и я оказалась права, когда не верила Ашше и готовилась к страшному.
Я не хотела встречать Свера в компании недавно обретших вторую сущность, неуравновешенных подростов, возрастом от пятнадцати до семнадцати лет, я просто случайно вышла на улицу.
Не в то время, не в том месте, не в том мире.
Я только успела сойти с крыльца, как в воротах показался хозяин дома, а вслед за ним, радостно переговариваясь, во двор ввалилось еще около дюжины голов. Молодые, полные силы, в хорошем настроении, они заметили меня сразу. Замолчали.
А я почувствовала себя дичью, и когда ко мне бросились несколько самых любопытных, малодушно попыталась спрятаться в доме. Но не успела.
Первой на меня налетела невысокая девушка, обхватила за талию сильными руками и прижалась носом к плечу, принюхиваясь. Потом подоспели остальные. Кто-то тыкался носом мне в шею, кто-то щекотал дыханием волосы, те же, кому не досталось места, недовольно ворчали и прыгали вокруг, надеясь пробраться ко мне поближе.
Сзади раздалось радостное бормотание:
– Новенькая. Новенькая появилась.
Я была в шоке, не понимала, что происходит, и как на это реагировать, но запаниковать не успела, очень вовремя по двору пронеслось раскатистое «Хватит!».
Всего одно слово, и меня тут же отпустили. Только продолжали смотреть с любопытством и водили носами, стараясь уловить запах.
– Чтооо сейчас произошло? – голос плохо слушался. Тело все ещё чувствовало чужое тепло и силу нечеловеческих объятий.
Берн, вышедший на шум, гулко хохотнул:
– Их можно понять, не часто у нас появляются новые лица.
– Все по домам, – скомандовал Свер, злым или раздраженным он не выглядел, но приказ был исполнен в кратчайшие сроки. Не прошло и десяти секунд, как во дворе не осталось ни одного общительного переярка.
Только уставший вожак, довольный Берн и ошалевшая я.
– А как же… – встретившись взглядом с Свером, шокированная и бесстыдно обнюханная, я растерянно спросила, – я же нечисть. Страшная лесная нечисть, разве нет?
Ответом мне была снисходительная усмешка:
– Они долгое время провели в зверином обличии, зрение еще не успело вернуться в норму. Полагаю, они просто не заметили твоей… – Берн с заминкой произнес, – особенности.
Рука самостоятельно потянулась вверх, пригладить волосы. Ну, красные, ну странные, ну подумаешь.
– Это они все время, что в лесу провели, в звериных шкурах ходили? – пока я ощупывала свою особенность, Свер как-то незаметно проскользнул мимо, и вопрос я задала уже ему в спину, встав в дверном проеме.
– Все время, – кивнул он, не оборачиваясь, – три дня назад впервые вернули себе человеческий облик.
– И что они делали все эти три дня в лесу в человеческом виде?
Свер на этот вопрос ответить мне уже не мог, он сбежал на кухню, зато все разъяснил Берн.
