- Господин… - Меррель с сомнением посмотрела на ту штуку, что держала в руках – Это разве панталоны? Как это надевать? Как носить?
- Сказано тебе – надевай, идиотка! – рассердился Эдгель – Говорю тебе, это панталоны! Вон тот лосуток прикрывает щелку и лобок, эта веревочка между булок! Давай! Надевай!
Меррель покрутила в руках странное изделие швейников, примерилась, как оно должно на ней сидеть, и одну за другой вставила ноги в «петли». Потом натянула это сооружение на себя. Ощущение было странным. И наверное все-таки неприятным. Лучше бы она как обычно была без панталонов – и проветривает, и заднюю дырочку ничего не трет. Откуда он взял эту дурацкую штуку?!
И вдруг до Меррель дошло, будто в голове что-то щелкнуло. Наста! Это ее вещи! То-то они такие странные! Как и она сама.
- Ну-ка, покажись…покрутись, да! Походи передо мной! Ну?!
Меррель пошла вдоль дивана, и взгляд хозяина сопровождал ее, пока она не вернулась назад, на место. Потом Меррель покрутилась вокруг оси, и Эдгель с досадой сказал:
- Великоваты. На ней они не так сидели. На ней они почти не видны. А у тебя лоскут чуть не до пупа достает!. Ладно…потом мы тебе их подкоротим. И еще сошьем! Будешь всегда в них ходить!
Меррель не подала виду, что ей очень не понравились обещания хозяина. Лучше бы она ходила вообще без панталонов, а одевала их только когда идут месячные. Так ведь полезнее для здоровья.
- Мне раздеться, господин? – спросила девушка, краем глаза заметив, что член Эдгеля уже в боевой готовности, и кстати – без всяких усилий с ее стороны. Смешно. Понадобилось только лишь показать этот лоскуток ткани, и…мужчина готов к сексу? Мда…в этом есть что-то колдовское
- Нет! Наоборот – оденься! – и Эдгель указал на куски ткани, лежащие на столе.
Меррель взяла их в руки, примерилась…штаны, наподобие очень длинных панталонов, и…нагрудный жилет, похожий на те, которые носят рабыни. Только ткань все та же – тянущаяся, упругая, невиданная.
Девушка натянула панталоны, поправила – они сидели как влитые. Эти штаны-панталоны растягивались, и похоже что их могут носить люди почти любой комплекции. Только вот длина…вряд ли эти штаны спускались ниже щиколоток. Но Меррель решила проблему, закатав их чуть повыше. Ну а с жилетом вообще не было никаких проблем. Грудь у Насты конечно же пошире, чем у Меррель, но не настолько, чтобы жилет собрался морщинами.
- И туфли! Да, да – вон те, яркие! – скомандовал Эдгель, указывая под стол. Меррель нагнулась и вытащила странные, невероятно красивые, яркие туфли…такого размера, что ей на миг стало смешно. Они были раза в два больше размером, чем могло подойти Меррель.
Эдгель и сам заметил свою ошибку, поморщился, и досадливо махнул рукой:
- Положи на место. Они для тебя – все равно как лодку на ногу надеть. Я и забыл…
Он не сказал, что именно забыл, но это было ясно и без слов. Рост Насты таков, что если бы размер ее ноги таким, как у Меррель – они смотрелась бы невероятно уморительно. Высокую башню не удержишь на узком постаменте.
- А теперь походи…да, да…вот так! Хорошо!
Довольный, как никогда Эдгель откинулся на подушки, и смотрел, как Меррель ходит мимо него, будто часовой на городской стене. Она доходила до двери, поворачивалась, потом шла обратно, и краем глаза смотрела за тем, как рука Эдгеля ходит между его ног.
Через некоторое время мужчина замер, поднял левую руку и дернул за шнурок звонка. Где-то не так далеко зазвенело, и через минуту по коридору послышались шаги. Дверь открылась, и в нее втолкнули…Насту.
Девушка, как и все то время, что сидела в своей комнате, была совершенно обнажена. Как она сама созналась Меррель на их вчерашней встрече, за эти две недели Наста настолько привыкла к своей наготе, что уже ее почти не замечает. На что Меррель ей сказала с грустной кривой усмешкой – что для рабынь нагота суть естественное состояние организма. Все рабыни низшего уровня ходят только нагими, и никто никогда не находит это неественным. Ведь кошки и собаки тоже ходят нагими, и никого это не беспокоит. Вот если родовитая дама высунет ножку из-под платья, или вообще предстанет перед кем-нибудь голой (кроме мужа, любовника и врача) – это скандал, это разврат, это падение нравов. А рабыня…кто на нее смотрит? Рабский ошейник – вот ее главная одежда. И он решает все. Даже если рабыня совершит преступление – отвечать будет не она, а ее хозяин, имя которого начертано на ошейнике.
Кожа Насты блестела под лучами солнца, заглянувшего в спальню – ее недавно умастили ароматическими маслами, и девушка выглядела блестящей во всех отношениях. Она буквально сверкала красотой.
