- Господин… - осторожно начала Меррель – Не стоит ли тебе осторожнее обходиться с ошейником. Не все такие выносливые как я, твоя ничтожная слуга. Так может и сердце остановиться. Ты же не хочешь, чтобы приехавшие на аукцион господа получили отказ из-за того, что товар скончался от разрыва сердца из-за того, что продавец выпустил болевой импульс ее персонального ошейника?
Эдгель закусил губу и поморщился. Он живо представил, - что будет, когда сорвется обещанный аукцион. Так представил, что его сразу же перекосило. Аскер будет мстить до конца жизни, родовитые господа, главы кланов…больше на его аукционах не появятся, а еще – они могут сделать так, что и предприятия Эдгеля не будет существовать в природе. А может и сам Эдгель исчезнет. И для них это не составит никакого, совершенно никакого труда.
Он посмотрел на лежащую на полу девушку, и тут она она вздрогнула, задышала, потом открыла глаза. Покосилась на мучителя, встретилась взглядом с Эдгелем.
- Все равно ты тварь – выдохнула она – Ненавижу! Когда-нибудь я тебя достану, обещаю.
- Это вряд ли. Все вы так обещаете. И где потом эти шутники? – ухмыльнулся Эдгель, и приказал Меррель – Оттащи ее на диван, посади к спинке. Да, вот так. Ноги поставь ступнями на диван, колени разведи…да так…
- Господин, она же девственница – бесстрастно сказала Меррель – Вы потеряете в деньгах и репутации, что тоже деньги. Не делайте этого. Не нужно ее…
- Молчи, дура! – разъярился Эдгель – Стул сюда! Ну?! Вот тот, без подлокотников! Становись на него! Ну?! Спусти штаны и панталоны! Прогнись! В спине прогнись, дура! Ну?!
Меррель пронзила боль. Не такая сильная, какая должна была быть – все-таки она уже к ЭТОМУ попривыкла, да и зная характер своего хозяина заранее все смазала, но…было очень больно. Он опять возбудился, глядя на белую красотку, и похоже что снова представлял, что берет не свою карманную рабыню, а эту – огромную, невинную, прекрасную, единственную такую в целом свете. И эта мысль возбуждала его до полного безумия. Он буравил Меррель, громко хлопая чреслами по ее заду, и рычал, пуская слюни, хрипя, выгибаясь и натягивая на себя девушку с такой силой, что Меррель не выдержала и застонала – опять не смогла войти в транс, и все потому, что Наста смотрела на нее широко раскрытыми, полными жалости и ненависти глазами. А еще – она что-то говорила на своем языке, и явно эти слова не были теми, какие говорит влюбленная своему любимому парню.
А Эдгель все ярился, все рычал, приговаривая:
- Смотри, сучка, как я ее деру! Смотри! И тебя будут так же драть! Все нутро тебе вывернут, как и я ей! Смотри, видишь, даже завизжала, сука! И ты так будешь визжать! И радоваться, когда хозяин позволит тебе его ублажить! Ведь ты радуешься, Меррель?! Радуешься?! Тебе нравится, тварь?! Любишь, когда больно, любишь, когда глубоко?! Чтобы все кишки наружу! Любишь?! Говори?!
- Люблю… - с хрипом выдавила из себя Меррель, едва не теряя сознание от боли. Похоже, он все-таки ее порвал.
Когда Эдгель задергался в конвульсиях, наполняя Меррель, и наконец-то ее покинул, Меррель с тоской и глухой ненавистью заметила, что член его испачкан в крови. Точно, он ее порвал. И теперь ей предстоит идти к лекарю. И тот будет смеяться, требуя рассказать подробности того, как хозяин в очередной раз порвал ей зад.
Мерзкие твари…как она их ненавидела! Если бы они знали! И если бы она умела наводить порчу, и вообще колдовать… А так – у нее нет ничего кроме красоты, молодости и ума. И только с помощью своего разума она сможет выжить, и организовать себе хоть какие-то, мало-мальски сносные условия существования.
- Возьмешь денег на лечение. Поезжай прямо сейчас…нет, чуть погодя – отдышавшись, сказал Эдгель, вытирая член полотенцем и хмуро глядя на ярко-красные мазки, оставленные им на светлой ткани – Зайди к Эдне, пусть посмотрит, как можно было бы пошить одежду, похожую на эту.
Он указал на штаны с панталонами, которые так и болтались в районе колен Меррель, зажимавшей сейчас заднее отверстие ладонью.
- Можешь купить себе чего-нибудь сладкого – милостиво разрешил он – Конфет, или пирожных. Ты хорошо потрудилась.
И тут же сменил тон:
- Да сними ты эти тряпки! Измажешь содержимым своей драной жопы – я тебя выпорю! Переоденься, хватит строить рожи! Не так уж и сильно я тебя порвал!
И уже обращаясь к Насте, ухмыляясь:
- Видела? Да, такова твоя судьба, девочка. И ты вообще поняла, что случилось? Нет?
- Тварь ты – заключила Наста, у которой работал только язык, так как усилием воли Эдгеля она была ограничена в движениях, фактически парализована. Ошейник исполнял волю своего хозяина мгновенно, и без осечек. За то он и ценился.
