- Ну, ну…все будет хорошо - приговаривала Настя, и голова Меррель темнела где-то в подмышке. На запястье Насти что-то капнуло, и голос Меррель, ставший теперь нормальным голосом пятнадцатилетней девочки, удивленно сказал:
- Слезы…у меня – слезы. Ты знаешь, я не плакала очень давно. Храм учит, что плакать нельзя. Это выражение чувств, а чувства надо гасить. Нельзя, чтобы окружающие видели тебя плачущей.
- И ты никогда, совсем никогда не плакала? – удивилась Настя – Совсем-совсем?
- Плакала – вздохнула Меррель и посмотрела вверх, в лицо Насти – В основном от боли. Мужчины очень жестоки. Они не считают женщин за людей. Особенно, если это рабыня.
- И ты никогда не пробовала убежать?
- Куда бежать? – грустно усмехнулась девушка – Наста, ты же взрослая девушка. Ты старше меня. Неужели не понимаешь? Ты сегодня попробовала, что такое ошейник. И что ты ощутила?
- Я думала – умру! – созналась Настя – Такого у меня никогда не было! Такой боли! Это все равно, как если бы я сломала ногу, только…я – вся эта нога. Сплошная боль!
- Она могла быть и еще сильнее – так же грустно ответила Меррель – Гораздо сильнее! Такой сильной, что твое сердце разорвется пополам. А можно сделать и так, чтобы ты испытывала боль постоянно – каждый миг своей жизни. Не такую сильную, как он может дать, но такую, чтобы ты не могла спать, чтобы каждое движение давалось тебе с трудом. Это очень плохо, поверь мне, я знаю.
- И тебя… - начала Настя, и замолчала.
- Да – просто кивнула Меррель – Неделю. Я думала – умру. Я бы, наверное, не выжила, но…я умею отстраняться от боли. Уходить от нее. Сегодня вот только не сработало…не смогла.
- Из-за меня? – поняла Настя.
- Из-за тебя – кивнула Меррель – Переживала за тебя, и не могла сосредоточиться. Потому мне было очень больно.
Она помолчала, будто собираясь с силами, и наконец продолжила:
- Знаешь…Эдгель, конечно, негодяй. Но если ты думаешь, что он хуже всех на свете, то ошибаешься. Не хочу тебя пугать, но завтра ты отправишься на встречу с теми, кто гораздо хуже его. Это высший цвет общества – главы кланов, дети глав кланов, самые богатые, самые влиятельные люди нашей империи. Все они, как один – негодяи. Хороший, добрый человек не может пробраться в высшие круги общества и заработать такие деньги – если только он не коварен и безжалостен. Для них человеческая жизнь не стоит совсем ничего. Если только это не жизнь его близких. Рабы, и тем более рабыни – для них просто игрушки, которые можно сломать и выбросить, если наскучат. А можно с ними и поразвлекаться особым образом…теша свои мерзкие наклонности. Наста, Наста…как ты могла попасться? Почему ты пошла с Аскером? Как ты могла не понять, куда тебя ведут? Ты же умная, сильная девушка! Ты много знаешь! Как так случилось?! Я маленькая, беззащитная, понятно, что со мной можно сделать все, что угодно. Но ты?! Если бы ты подняла шум, начала драться, кричать, бросилась бы бежать – это вызвало бы шум, возможно – дошло бы до самого Императора. Законом возбраняется обращать в рабство свободных. А теперь что? Теперь – ты рабыня. Назад дороги нет.
- Подожди! – не убирая руку с плеч Меррель, Настя заглянула ей в глаза – Но если они меня обратили в рабство незаконно, тогда надо сделать так, чтобы это дошло до императора! И пусть он их поставит на место! Накажет за беззаконие!
- Пусть! – улыбнулась Меррель – Пусть! Только кто подаст жалобу? Это должен быть свободный человек, которому не безразлична твоя судьба. И кто это будет? Эдгель? Аскер? Кто тебя знает, и за тебя вступится? Ты чужачка, у тебя никого нет. Повторюсь – ТОЛЬКО свободный человек. А ты тоже не можешь подать жалобу. Ведь ты рабыня. Ты принадлежишь Эдгелю. А скоро будешь принадлежать другому человеку. И если бы даже нашелся такой свободный, который может подать жалобу – кто осмелится выступить против влиятельного аристократа? Пока у тебя на шее ошейник – ты никто. Вещь. Поняла?
Молчание. Секунда, две, три…десять…
- Как снять ошейник?
- Невозможно. Только его хозяин. Он может снять. Или тот, кому он дал на это права. Или очень сильный маг – но о магах, что могут снять ТАКИЕ ошейники ничего не слышно. Это древняя магия, не чета нынешней. И кроме того – что значит «снять ошейник»? Рабов регистрируют в налоговой инспекции, с каждого раба берут налог. Как с недвижимого имущества. Тебя уже вписали в каталог, и ты числишься как «рабыня Наста, шестнадцати лет от роду». И твое описание – белая кожа, голубые глаза, рост, вес.
- Откуда ты знаешь, что числюсь?
- Это сделала я. Моя работа в том и состоит – я регистрирую рабов, веду всю документацию. Я знаю все о торговле рабами, и о том, кто и куда продан. Все есть в книгах, которые я веду. Эдгель давно перевел все дела на меня.
Молчание. Тишина.
- Ты наверное сейчас думаешь: «Тебе должно быть стыдно! Как ты можешь помогать этому мерзавцу в этом деле! Ты ведь сама страдаешь!» Так? Так подумала?
- Нет, не так…
