Значит, придётся делать сразу всю площадку. Я скрестила ноги и закрыла глаза. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, принялась строить цельный образ, который у меня получилось быстро воспроизвести. А вот с конечным образом придется повозиться. Для начала как применить силу: может, как кору сдирать, но по отношению к древесине? Да, именно так — меньше будет щепок. А ведь еще надо учесть, куда девать отходы, а то вдруг по инерции полетят в меня — они будут отлетать к краям поляны. Так они не заденут меня. И теперь пора приступать к построению конечного образа, учитывая особенности каждого снаряда: разно уровневые турники, различные брусья, лестницы горизонтальные и вертикальные. Все мои прежние знания о подобных вещах необходимо вписать в цельный образ, тем самым создавая конечный результат.
Я никогда прежде не занималась ничем подобным, требующим такой концентрации внимания. Мои навыки ограничивались лишь однократными действиями, которые обычно распространялись от меня, то есть я была эпицентром. Таким образом, инерция силы не касалась меня и рассеивалась от меня. Когда же дело касалось применения силы ко мне самой, то обычно за основу брала свои физические данные, за счет которых можно было уменьшить инерцию, ограждая себя от избытков силы, и накладывала их на способ применения силы. Иногда я ошибалась в расчетах, как тогда на прогулке, когда меня подстрелили в плечо.
Здесь же ошибка может привести к смерти — ведь сейчас не я буду центром, а центром становится конечный образ, который сформирован в моем разуме. Я глубоко вдохнула. Надо прекращать колебаться, пора действовать.
Медленно выдыхая, я позволила силе заструиться по моим жилам: по коже пробежали мурашки. Чтобы направить силу и заставить её действовать, нужны вектор, который являл собой конечный образ, и сильное желание, перерастающее в ярость. Вновь я вспомнила, что чувствовала в тот роковой для меня день — день, когда я в первый раз применила силу.
Мгновение, и я ощутила, как моя сила молнией метнулась к деревьям, превращая цельный образ в конечный. Вокруг меня раздавался оглушительный треск ломаемых деревьев, но я не открывала глаза, удерживая в голове способ применения силы и конечный образ. Поток силы, исходивший из меня, стал осязаемым. Казалось, что из меня вытаскивали жилы, по которым струилась эта странная, необузданная мощь. Но с каждой секундой удерживать конечный образ становилось всё труднее. Кровь шумела в ушах и я ничего не слышала вокруг себя.
Внезапно я почувствовала острую боль в груди и более не могла удерживать своё внимание на конечном образе, поэтому открыла глаза. Увиденное повергло меня в шок. Деревья, которые обступали поляну, были выкорчеваны, а их стволы были разворочены. И так метров на десять вглубь от поляны. Это была инерция силы? Хорошо, что я подумала о направлении силы, иначе меня также бы разворотило. Только после этого я посмотрела на снаряды. Большинство из них были готовы, часть из них была безнадежна испорчена. Всё-таки для меня было чересчур делать зараз всю площадку. Но в целом, результат устраивал меня, при том, что я ожидала худшего.
Острая боль снова пронзила мою грудную клетку. Это последствия того, что израсходовала слишком много сил. Удар сердца, и по вискам изнутри ударило. Что-то теплое и вязкое потекло из ушей и носа. Я вытерла руками. Это была кровь. Такое случается при больших выбросах силы. Началось головокружение, и реальность поплыла перед глазами. Я потеряла сознание…
Пришла я в сознание спустя несколько часов, если судить по расположению солнца. Голова немного побаливала. Кровь высохла и не оттиралась. Придется идти к речке, куда я и направилась медленным шагом, пошатываясь. Вода в реке была уже прохладной, но я все же разделась и прыгнула в реку. Не люблю холодную воду, но сейчас это всё, на что я могла рассчитывать. Да и годы жизни в лагере смертников давно отучили меня от простых житейских радостей.
Искупавшись и сменив белье, я направилась к избе, где я собиралась подстричь себе волосы. Но мне этого так и не удалось сделать: руки сильно дрожали, поэтому я сделала себе челку, которая получилась мало того, что короткой, так ещё и неровной. Мой взгляд задержался на блестящей поверхности зеркала, на которой отражалось моё лицо. Ни морщинки, ни прыщика, ни веснушек. Из зеркала на меня взирала чистыми серо-голубыми глазами юная девушка. Шаловливый лучик солнца, пробившись сквозь облака, попал на её золотисто-русые чуть отросшие волосы, которые уже стали слегка завиваться на концах — вокруг её лица появился сияющий золотом ореол. Глаза широко распахнулись, а губы слегка приоткрылись…
Я зажмурила глаза и швырнула зеркало от себя. Только услышав звон разбивающегося стекла, я открыла глаза и замерла.
— П-простите, — произнесла Эрбель, стоявшая в метре от того места, где разбилось зеркало.
