По пути несколько раз замечаю в земле и даже в самом воздухе рваные дыры во тьму, расцвеченную спиралями и завихрениями галактик. Возле особенно крупного разрыва, отсёкшего верхушку громадного холма от его основания, не выдерживаю обиженного молчания:
— Скажите, пожалуйста, а что это такое?
Влад выше вздёргивает подбородок, всем видом демонстрируя нежелание общаться со всякими там человеческими женщинами, не оценившими его дивной привлекательности. А вот седой, заметив эту реакцию, улыбнулся и спокойно пояснил:
— Когда-то давно, когда Землю населяли Высшие сущности, которых вы именуете языческими богами, им стало тесно, и они решили удвоить свои владения, но что-то пошло не так, Земля раскололась на три мира. Вы родились и жили в Сумеречном мире, самом целом, но лишённом магии. Мы сейчас в Лунном мире. Здесь всегда ночь, всегда луна. И обитают те, кого принято называть созданиями тьмы. Существует и обратная сторона — Солнечный мир, там живут существа света, всякие там сильфы, эльфы, ящерицы крылатые.
Соображаю. Хмурюсь:
— Но если здесь всегда ночь, а там, в солнечном, свет, то как здесь и там может что-то расти? Там, наверное, жарища страшная. А здесь должно быть холодно. И пустыня. Тут и там должна быть пустыня уже, а здесь трава, деревья, но они не могут без солнца, без процесса фотосинтеза.
— Совершенно верно, — кивает Седой. — И Лунный мир и Солнечный получает ресурсы от вашего Сумеречного. Эти деревья и трава растут здесь только потому, что получают солнечный свет, существуя и в Сумеречном мире, и в Солнечном. Лунные и Солнечные правители и их верные жрицы соединяют три мира, позволяя им жить, а нам путешествовать между ними.
— Отец. — Влад недовольно коситься на него, но Седой слегка вскидывает руку, и тот опускает голову, гневно раздувает ноздри.
— Я думаю, имеет смысл всё вам рассказать. Впервые за два столетия было совершено самое страшное преступление: убита лунная жрица. Она должна была стать женой Лутгарда — того, которого вы так кроватью обработали — и уйти в его стаю.
А быстро у них новости распространятся…
— Но она убита, а её сила оказалась у вас. Поэтому Лутгард считает вас своей собственностью. — Седой отводит низко склонившуюся ветку тополя и пропускает несущего меня оборотня. — Но не в ваших интересах оставаться с ним: его стая очень патриархальна, позволяет надевать на волчиц ошейники. К тому же одна из самых нетерпимых к простым людям и полукровкам, для них вы нечто вроде мебели. Дорогая вещь.
Ну… Отношение ко мне там и впрямь было не очень.
— Мы вас забрали у Тэмира и его сестры Кары. В их стае у женщин больше воли, но сама стая маленькая и недостаточно состоятельная, чтобы обеспечить достойную жизнь. И к людям они относятся крайне пренебрежительно.
А сейчас он начнёт рекламировать свою стаю…
— Мы намного богаче. Сотрудничаем с Сумеречным миром, поэтому отношение к людям у нас значительно более лояльное, чем в любой из подлунных стай. У меня трое свободных сыновей, не только Влад.
Влад отзывается утробным рыком. Не обращая внимания, Седой продолжает:
— Можете выбрать в мужья любого, кто придётся по нраву. Уважительное обращение гарантирую.
— А почему сразу замуж?
— Пока жрица свободна, её можно украсть и браком вне очереди связать с любой стаей. По закону супругами жриц становятся только представители правящего рода. Вы должны понять: в отличие от других стай, мы готовы воспринимать вас как полноценную жрицу. И мы достаточно состоятельны, чтобы холить вас и лелеять.
Ну-ну. Это вы сейчас так говорите, а потом привяжете браком, запрёте в подвале и забудете о своих прекрасных обещаниях. И ещё вопрос, действительно ли эта стая самая продвинутая. Может, у них там патриархат цветёт и пахнет.
Как же мне вся эта ситуация не нравится. Хоть бы ещё кто «спасать» начал, чтобы появилось время подумать.
— А почему вы не принуждаете к браку силой? — Мой голос громко звенит в мёртвой тишине леса. Оборотни шагают беззвучно. — Почему подкупаете, когда можно заставить?
— Согласие, данное под действием боли, можно оспорить, — улыбается одним уголком губ седой. — Особенно если дело касается лунной жрицы.
Надеюсь, что так. Нет у меня желания с этими нудистами связываться.
Седой резко останавливается, как и вся его стая.
Разрывая мёртвую тишину, по деревьям вокруг пробегает шелест. Волки отзываются рыком, на загривках вздыбливается шерсть. Они занимают вокруг нас круговую оборону. Скалятся. Но на кого?
Вцепившись в своего носильщика, разглядываю сумрак под деревьями. Вскоре там вспыхивают изумрудные искры глаз. Мелькают сумрачные тени. В лучах лунного света, пробившихся сквозь кроны деревьев, отсвечивает светлая шерсть.
Три пары глаз начинают подниматься, и из темноты выходят три блондина. Все как один зеленоглазые красавцы, только средний дядька в возрасте, я рядом — молодые парни. Как я понимаю, ещё одни кандидаты в мужья для одной внезапной лунной жрицы.
— Свэл, — седой выступает вперёд, — давай без глупостей. Силы равны, наша драка ни к чему хорошему не приведёт.
