Ну точно меня убьёт, надо сматываться. От ужаса неожиданно ловко переваливаюсь через кованое изголовье кровати, тяну наручники. Изголовье стоит в тени, не разглядеть, оно сваренное целиком или скрученное. Хотя у меня нет отвёртки, чтобы его открутить, да и руки теперь перекрещены из-за наручников.
Оглядываюсь на дверь. Интересно, кровать боком пройдёт? Надо попробовать. Ухватив верхнюю перекладину изголовья, тяну за собой кровать. Тяжеленная! Мышцы ноют от напряжения.
И тут похититель начинает вставать. Его перекошенное лицо залито кровью, глаза горят так, что, кажется, источают фосфорное свечение.
Мне конец.
Упираюсь в перекладину изголовья, упираюсь ногами в холодный деревянный пол и толкаю, толкаю, толкаю кровать на желтоглазого. Она проскальзывает по гладким доскам и железной рамой основы впечатывается в пах мужика, притискивая его к стене.
Мужик воет, а я давлю. Он пытается просунуть руки под раму, чтобы оттолкнуть, но расстояние между ней и стеной слишком маленькое для его лапищ, они то и дело проскальзывают по простыне и матрацу, вспарывая ткань выросшими когтями.
— Мамаа! Ааа! — ору в ужасе и начинаю всем телом биться об изголовье, чтобы задавить чудовище.
И он орёт. Его руки искажаются, покрываются шерстью, лысеют и снова обрастают шерстью, лицо вытягивается и сплющивается. Моё плечо окатывает раскалённым жаром. Но я изо всех сил долблю кровать.
И тут чьи-то руки обхватывают меня и тянут назад. На кровать впрыгивает белая волчица и рычит на меня, страшно оскалив клыки. Чьи-то ещё мускулистые руки появляются сбоку и тянут койку от подвывающего мужика в крови. Тот отползает в сторону, зажимая якобы нечувствительный пах, сипло жалуется:
— Что с ней такое? Почему она меня ударила?
Меня вместе с кроватью тянут от него. Хочу прокричать, чтобы меня отпустили, но затылок обжигает болью.
Плечо опять горит. Но на этот раз нечто чужое пытается проползти осторожно. Меня всю передёргивает, но шелохнуться не могу. Я вся стянута, укутана в паутину. Ужас и отвращение нарастают, плечо обжигает так яростно, что по телу пробегает судорога.
Всхлипнув, открываю глаза: деревянный потолок, залитый холодным светом луны.
Руки вдоль тела. Не шевельнуться.
Опускаю взгляд: я в прежней комнате и… да я вся замотана, как мумия. И к кровати пристёгнута семью широкими ремнями. На этот раз спеленали основательно. Хорошо хоть кляп не вставили.
Со всей силы напрягаю ноги, пытаясь их приподнять и подтолкнуть к краю постели, но замотана так плотно, что даже на сантиметр не сдвигаюсь. Пытаюсь, напрягаю мышцы — без толку.
Замираю. В животе холодным вихрем нарастает паника. Клаустрофобией никогда не страдала, но эти мумийные путы порождают какой-то животный, неконтролируемый страх. Нужно отвлечься, иначе скачусь в истерику.
Пытаюсь сосредоточиться на огромной луне, но страх нарастает.
Почему она такая большая?
Зубы начинают постукивать.
Сейчас та же ночь, что и тогда, когда я избила похитителя? И как он собирается отомстить?
Дрожь сотрясает меня в горячем тесном коконе.
«Думай о луне!» — приказываю себе, потому что это самый яркий элемент окружения, на ней легче сосредоточиться.
Она такая яркая и заглядывает в окно.
На холодном серебре диска возникает чёрный силуэт руки с острыми когтями. Они выписывают на стекле замысловатый узор, оставляя после себя серебристые угасающие росчерки.
ЩЁЛК! — звучит оглушительно. У меня ёкает сердце.
Окошко отворяется рамой внутрь. На меня накатывает прохладный влажный воздух. В комнату проскальзывает чёрная фигура.
— Не бойся, мы тебя спасём, — обещает хриплым шёпотом.
Ну… надеюсь. Очень домой хочется.
Внезапной спасительницей оказывается брюнетка с грацией кошки и ярко-голубыми глазами. Расстегнув ремни, она острым когтем поддевает край стянувшего меня полотна и резким движением вспарывает его до моих колен.
Внутри кокона я голая. Руки и ноги затекли, еле двигаюсь, морщась из-за бегающих в мышцах иголочках. Ухватив за плечи, девушка помогает встать. Достаёт из-за пояса бутылочку и опрокидывает над раненым плечом. Шипящая пена взвивается до щеки, окатывает волосы. Не больно, но жутко. Трогаю плечо и натыкаюсь на маленькие влажные отверстия в коже.
Укус. Звериный.
— Идём, — шепчет девушка и тянет к окну.
Покачиваясь от усталости, стаскиваю с кровати простыню. Девушка закатывает глаза, но не возражает, пока я обматываю простыню вокруг тела. Подталкивает к открытому окну.
К счастью, оно достаточно широкое, чтобы боком в него протиснуться. Но это второй этаж! Заметив внизу голого брюнета, не успеваю отреагировать — девушка выталкивает меня, и я падаю в сильные руки незнакомца.
— Поймал, — жарко шепчет он на ухо.
Ладонью зажимает мне рот и вонзается зубами в раненое плечо. Боль яркой вспышкой охватывает тело, прожигает огнём. Голова идёт кругом, всё переворачивается.
— Кусай, — велит брюнет и притискивает моё лицо к своей шее. — Давай, в этом твоё спасение.
Невыносимая слабость наполняет мышцы, будто свинец, и я скольжу вниз. Меня подхватывают на руки и несут.
