Ариан навостряет уши, разворачивается. Мы с Ярейном тоже: к Амату подбегает молодой парень, что-то говорит.
— Младшая жена рожает, — бросает нам Амат и уходит, оставив дракониху стоять напротив взволнованного посланца.
Тот тоже резво ретируется. И мы все переглядываемся.
— Ну что, посмотрим на подводный зоопарк? — предлагаю я.
— А мне больше нравится сад камней, — полушёпотом заявляет Ярейн. — Хотя и это тоже наталкивает на достойные философские размышления.
Мы давно сидим на дуге дивана в просторном зале-коридоре, стены и потолок которого — толстые стёкла аквариума. Голубоватую толщу воды прорезает свет. Разноцветное полотно кораллов и губок тянется от стёкол в неясную даль, и кажется, что мы на дне океана — так искусно незаметно оформлен переход между водным пространством и дальними стенками. Пёстрые рыбки снуют над движущимся полотном полипов, носятся друг за другом, выедают крупицы планктона.
— А мне больше нравится живое. — Рассеянно поглаживаю кончик хвоста Ариана.
— Верю, — улыбается Ярейн. — Ваш живой интерес ко всей этой хладнокровной живности очевиден.
Он указывает взглядом на Ариана, потом на свою сидящую между мной и им спутницу. Невольно улыбаюсь. Когда мы только спустились, и я разглядывала косяк рыб-попугаев, к нам забежал Орой и воскликнул: «А побежали охотиться!» Сама постановка вопроса чуть не уронила меня, и прежде, чем состроивший страшную морду Ариан обвинил его в глупости, я уже ответила, что хочу помедитировать на рыбок. Не знаю, почему сказала именно так, может, потому, что всегда зависала перед аквариумами, и пару раз староста спрашивала: «Медитируешь?» За эту фразу зацепился Ярейн, начал расписывать свои медитации на сады камней и самые примечательные из известных ему садов камней. После этого признаваться в том, что пошутила, было как-то неловко, и я устроилась на большом полукруглом диване перед прозрачной стеной «помедитировать».
Ариан устроился с одного бока, дракониха села с другого, и на самом краю за ней развалился Ярейн. Наблюдать за рыбками было интересно, только дракониха через десять минут засопела, и я, повернувшись, наткнулась на извиняющуюся улыбку Ярейна. Дракониха, запрокинув голову на высокую спинку, спала. Ещё минут через пять Ариан лёг, подперев плечом подлокотник. То, что он уснул, я заметила только когда серый хвост скользнул мне на колени. Переглянувшись с Ярейном и улыбнувшись друг другу, мы продолжили наблюдать жизнь рыб и полипов в условиях, имитирующих настоящие.
Яркие рыбки, блеск их чешуи, извивы коралловых веток и качающиеся ножки полипов завораживают. Рыбки скользят, а я вспоминаю происходящее между мной и Арианом, его слова и действия. Как он сидел напротив меня в первую нашу трапезу и не мог есть, как целовал меня, как смотрел. Как ластился к моим рукам на посвящении — мокрый гигантский волк…
— Ты всё ещё хочешь увидеть настоящего дракона? — шёпотом уточняет Ярейн. Удивлённо смотрю на него. А он продолжает ещё тише: — Далеко ходить не надо, здесь на входе достаточно места, чтобы я мог обратиться.
— Зачем это тебе? — так же тихо отзываюсь я.
— Хочу угодить любимой волчице лунного князя. Он только со своими связан чарами обязательств, а отношения с нами зависят от личных пристрастий.
Смотрю на хвост Ариана, скольжу взглядом по расслабленному телу, свесившейся голове. Неужели он всю ночь не спал, наблюдал за мной? А может, и не одну ночь.
Поворачиваюсь к Ярейну, шепчу:
— А ты огнём дышишь?
— Нет.
Закусываю губу. Киваю. Ярейн беззвучно поднимается, направляется к выходу. До потолка — два с половиной метра. Ширина тоннеля — метра три. Я осторожно поднимаюсь, неуверенно отступаю от дивана.
Ярейн заходит в грот-холл между подводным царством и лестницей наружу. Чем ближе подхожу к нему, тем яснее слышу рокот водопада. Останавливаюсь ровно между диваном и холлом — всё же я не настолько рисковый человек, чтобы далеко отходить от Ариана.
В усмешке Ярейна, в прищуре его глаз чувствуется лёгкая обида на недоверие. Он одним движением сбрасывает золотую тогу. Я не успеваю увидеть ничего непристойного: тело мгновенно покрывается жёлто-золотой чешуёй, увеличивается. Пальцы растопыриваются, удлиняются, между ними натягивается кожа, вместе с ними расправляется в крылья. И лицо Ярейна как-то разом вытягивается в клыкастую морду с вертикальными зрачками, шея удлиняется. Он растёт.
Дыхание перехватывает, отступаю на шаг и другой: огромному крылатому ящеру тесно в холле, он просовывается в стеклянный коридор. Чёрные бездны вертикальных зрачков направлены на меня, огромные ноздри трепещут, и горячее дыхание дотягивается до меня. Ярейн открывает пасть, демонстрируя двойные ряды акульих зубов.
Он огромен. Ужасен. И мне вдруг становится так безотчётно страшно, что подгибаются ноги.
Вдруг зрачки дракона расширяются, затопляя глаза тьмой. Он весь подбирается и оскаливается.
— Княясссь, — с трудом шевелит губами Ярейн. Отпрыгивает, врезается хребтом в арку перехода в грот. Припадает к полу, продолжая корчить страшные морды. — Кхрр…
