В знакомое поселение я вхожу на своих двух без поддержки. Пьер, Ламонт, Катя, Дьаар и Лерм молча идут следом. Мысль о том, что они мой мрачный осуждающий караул, с просветлением сознания сменяется пониманием, что Катя ко мне как бы приписана, а остальным надо узнать о следующем этапе сватовства.
Сватовство… продолжается. И луна самодовольно светит с неба. В поселении бегают дети, а женщины и мужчины, сидя на порогах, приглядывают за ними. И за нами. Глаза по-звериному сверкают, но даже при моём мерзком настроении не кажется, что смотрят осуждающе. Скорее, с любопытством. И в этот раз не из окон и не из-за углов домов, как на опасную чужачку, а открыто, как на свою.
Впереди — знакомый дом с высокой оградой и металлическими воротами. И белая фигура Велиславы у входа. Вот бы сейчас в баню и смыть впечатления страшного дня.
Велислава пристально нас всех оглядывает.
— Ну что, женишки. Невестушку я пока забираю, развлекать её будете дня через четыре. Ну или как получится.
— А почему так долго ждать? — Ламонт подходит ближе, его тепло опаляет моё плечо.
Покачав головой, Велислава насмешливо советует:
— Принюхайся.
Ламонт шумно втягивает воздух над моим плечом. Судя по сопению, сейчас все оборотни усиленно меня нюхают.
— А ведь да, точно, — соглашается Лерм. — Как-то и не заметил даже.
Я оглядываюсь: оборотни кивают друг другу и многозначительно переглядываются.
— Теперь понятно, почему ты так страшно командовала, — Ламонт передёргивается. — Как вспомню, так мурашки по коже.
— Что такое? — строго оглядываю что-то понимающую компанию.
— ПМС, — с благоговейным ужасом произносит Вася.
— Но это скоро пройдёт, — улыбается Пьер.
— Мы подождём, — кивает Ламонт. — Так даже лучше.
— Вот и я о том же. Князь известит вас о времени свиданий. — Велислава опускает тёплую ладонь мне на плечо. — Пойдём.
— А можно здесь пожить? — жизнерадостно предлагает Вася и машет хвостом. — Мне всё равно делать нечего.
— Брысь.
Вася отскакивает на добрый десяток метров и, виновато улыбаясь, усиленно виляет хвостом.
— А мне можно, — заявляет Катя. — Я её спутница. — И указывает на меня.
— Ты не кобель, тебе можно. А остальным всем брысь. — Втолкнув нас с Катей на вытоптанный двор, Велислава закрывает металлические ворота перед носами сопровождающих. — Так, Катя, ты иди на кухню, это вон там, вход с задней двери.
— Поесть идти? — радостно глядя в том направлении, уточняет Катя.
— Готовить, милочка. Сопровождающая жрицы — это прислуга. Я определяю тебя на кухню.
— Не пойду, — надув губы, Катя усаживается на землю.
— Тогда еды не получишь. — Подхватив под локоток, Велислава тянет меня в дом.
— Я протестую! — кричит Катя вслед.
Но дверь захлопывается, закрывая нас в сумраке пропахшего травами коридора.
Велислава проводит меня в знакомую комнату деревенского стиля. С щелчком выключателя всё заливает тёплый электрический свет. Велислава сжимает моё лицо ладонями и, разглядывая лоб, бормочет себе под нос:
— Хорошо, очень хорошо, что следующий этап инициации ты сама прошла, со скалы сбрасывать не придётся.
— Что?! — Отшатнувшись, приваливаюсь к двери.
— Не бойся, говорю же, не придётся. Просто для этого этапа инициации нужны сильные эмоции, а у наших девочек жизнь спокойная, приходится их со скалы скидывать. Ты не думай, — Велислава улыбается, — их в Сумеречном мире ждёт мягкое приземление, а если сами не переместятся, князь страхует. А в общем, всё хорошо, что хорошо кончается. Прокладки и сменная одежда там. — Небрежный жест в сторону сундука.
Прокладки… а ведь точно, у меня скоро эти дни. Понятно, почему отложили свидания. Но так публично обсуждать это… Щёки заливает румянцем.
— Отдыхай. Душ и туалет в конце коридора. Ужин через три часа. Перекусить можно на кухне.
Велислава отодвигает меня от двери. Сдёрнув с себя амулет, протягиваю его на дрожащей руке. Велиславу перекашивает.
— Верните это Амату.
Амулет раскачивается, точно маятник. Страшная вещь, хоть и полезная. Внутри всё трепещет, в ушах отдаётся напряжённый голос Лутгарда: «Я не знаю, что на меня нашло, это было… как затмение. Неудача за неудачей, просто сумасшедшее невезение…» Он мог бы не узнать о Сергее и не убить его, если бы амулет не вёл моего врага к поражению.
— Хорошо. — Велислава двумя пальцами подхватывает верёвочку и, держа амулет на вытянутой руке, покидает комнату.
Становится легче дышать. Подойдя к кровати, валюсь на неё. Она мягкая-мягкая, будто обнимает меня. Зарывшись лицом в подушку, вдыхаю чистый деревенский запах трав. В темноте закрытых глаз кровь, нарушая законы физики, снова и снова течёт к алой голодной луне.
На что рассчитывал Лутгард? Что я спокойно дам себя похитить, а потом ноги безропотно раздвину? Он что, совсем сумасшедший?
Сумасшедший — это всё объясняет. Только безумием можно назвать его месть мне за то, что кто-то посмеялся над его неудачей.
