— Понятно. — Переплетаю его пальцы со своими, чтобы остановить поползновения к груди.
— А почему вдруг такой интерес?
— Мы так много времени провели вместе, а я о тебе почти ничего не знала.
— Ты узнала более важное: меня самого. Таким, как с тобой, я не бываю ни с кем.
Внутри всё вздрагивает от этого признания, от разливающейся по телу теплоты. Ариан сильнее сжимает мои пальцы, губы скользят по уху.
— Тамара, я… — недосказанное оседает в темноте комнаты тревожно-сладким дурманом.
Огромного труда стоит не развернуться и не впиться в губы Ариана поцелуем: не время расслабляться и нарушать слово князя. Наши поцелуи и близость сейчас вряд ли можно объяснить его радением за моё спокойствие — это будет слишком откровенным, нарушающим режим сватовства потаканием взаимному желанию. По-хорошему, надо бы Ариана вовсе прогнать, но… с ним так хорошо спится, так уютно и спокойно.
Он вздыхает:
— Кстати, ты просила предупреждать заранее… завтра у тебя свидание по лунным обычаям.
Сердце проваливается в бездну. Лишь теперь осознаю, что на эти несколько дней время будто остановилось, давая мне возможность передохнуть, а теперь снова несётся галопом и увлекает меня в тревожную неизвестность.
Ночью почти не смыкаю глаз от волнения и просыпаю завтрак. Кашу приносят в комнату, и хотя раньше подобное не смущало, сегодня после всех треволнений опоздание и изоляция раздражают. Как и то, что свидание пройдёт под присмотром Ариана. К тому же ночью, когда попросила принести приличное платье, он сказал, что одежду на лунные свидания выдаст Велислава, потому что сейчас я под её опекой. В общем, причин для раздражения полно, хотя выбор Ариана в плане нарядов оставлял желать лучшего.
Когда сверх всего этого в комнату заходит старшая ученица с ярко-красной коробочкой и заявляет:
— Велислава послала сделать тебе причёску.
Я чуть не вскрикиваю от желания завыть. Ариан хотя бы в этом свободу оставлял.
— Я очень аккуратно, правда-правда. — Девушка, явно уловив моё настроение, прижимает коробку к груди. — Меня Леона зовут.
Стыд прокатывается по телу колючим холодком, приливает кровью к щекам.
— Прости, — каюсь я абсолютно искренне. — Волнуюсь.
— Это понятно, — улыбка расцветает на хорошеньком личике, девушка ставит коробку на стол, открывает крышку с зеркалом, — такие женихи замечательные, а надо выбрать одного. Это так трудно!
О да, особенно если жених нагородил ограничений и как бы в деле не участвует.
Вздохнув, решаю с честью и смирением перетерпеть испытания данного этапа отбора. Но терпеть не приходится: опомниться не успеваю, как Леона заканчивает с расчёсыванием и делением волос на сколотые заколками пряди. За колдовством быстро двигающихся пальцев я наблюдаю уже с восхищением. Леона сплетает пряди и заколки с маленькими белыми цветами в сложный узор, волосы оказываются в сетке из косичек, переходящих в одну широкую косу.
— У меня словно волос стало больше, — недоверчиво произношу я: всё же трудно добиться такого эффекта косичками, ведь они уменьшают объём. — Здорово, спасибо.
Искренне улыбаясь, кручусь перед зеркалом. Причёска мне идёт.
— В лунном свете цветы слегка фосфоресцируют, — улыбается Леона.
Постучав и не дождавшись разрешения, входит Велислава с голубым платьем на вешалке и коробкой под мышкой. Опять волной накрывает стыд: я нафантазировала ужасов, а вкус на платья у неё лучше, чем у Ариана. Впрочем, она меня не ревнует, а действительно хочет выдать замуж.
Платье идеально для прогулок под луной: начиная от цвета, заканчивая свободным подолом всего до колена. По голубому фону струится цветочная вышивка с капельками сверкающих стразов. И бельё к этому прилагается нормальное: не слишком скромное, но и не вызывающее, ещё и с пуш-апом.
— Помощь нужна? — уточняет Велислава.
— Нет, сама оденусь.
Когда, одевшись, поворачиваюсь, на столе меня ожидает «деталь» туалета лично от князя: флакон «Антикобелина». Наученный горьким опытом в ванной, он, видимо, решил не показываться, чтобы не влетело за подглядывание.
— Ариан-Ариан, — вздыхаю я, но опрыскиваюсь спреем: мало ли какие лунные традиции свиданий.
И только после этого обнаруживаю в обувной коробке не изящные туфельки, а кроссовки. Голубые, с вышитыми цветочками, но кроссовки. И это к вечернему платью! Только выбора нет.
Во двор с запертыми воротами я выхожу, нервно стискивая кулаки.
Велислава сидит на крыльце, распуская побитый молью свитер в корзинку с волнистой пряжей, словно не ей через четверть часа сдавать меня на первое свидание.
— А можно мне туфли?
— Можно, конечно, — негромко подтверждает Велислава, — но в кроссовках по лесу и полям ходить удобнее.
— А придётся?
— Да.
Волнистая нить пряжи, повинуясь сноровистым пальцам Велиславы, ряд за рядом соскальзывает со свитера. Порой обрывается, но Велислава тут же подхватывает погрызенный молью хвостик и снова тянет нить.
— Шерсть лунных овец? — растерянно уточняю я.
— Она самая, — вздыхает Велислава, — твоя непутёвая спутница дверь на склад открыла, моль и залетела.
А, понятно, почему Кати не было: после такого проступка её наверняка выставили вон.
