Ариан чуть поворачивает морду. Электрический свет мерцает на белоснежной шкуре.
— Не подглядывай, — грожу ему пальцем.
В ответ — вздох. И морда покладисто смотрит на облицованную деревом стену.
Закутываюсь в следующее полотенце громадной стопки, плюхаюсь на середину софы и спрашиваю:
— Ариан, мне надо тебя побыстрее высушить феном или подольше обтирать полотенцами?
Ухом-то он поводит, но отвечать не спешит.
— В общем, если феном пользоваться нельзя, ты сам виноват. Иди сюда. — Нажимаю на кнопку, и из сопла вырывается горячий воздух. — Ко мне, ваше лунное сиятельство.
Повиливая хвостом, Ариан царственно подходит. Заваливается мне под ноги и переворачивается на спину, подставляя под фен мохнатое брюхо и… всё остальное, на этом брюхе вольготно развалившееся, включая мохнатые шарики.
— Ариан, это неприлично! — я чуть не похрюкиваю от смеха. — И ты же знаешь, у меня есть склонность эту часть мужского тела проверять на прочность мебелью.
Фыркая, Ариан переворачивается на брюхо. Направляю горячий воздух ему на макушку, бормочу над мохнатым острым ухом:
— Это ты так ненавязчиво похвастал своим достоинством, чтобы передумала и согласилась на секс без обязательств? К твоему сведению: я зоофилией не страдаю, твоя волчья ипостась не представляет для меня никакого интереса, ну кроме как за ушком потрепать…
Что я и делаю. Ариан выдыхает, и его губы забавно топорщатся и хлопают, выпуская воздух. А я продолжаю его сушить. Шерсть распушается. Если бы не болели натруженные мытьём руки, если бы не обжигал ладони быстро перегревшийся фен, я бы удовольствие от этого получила — уж больно хороша у Ариана шкура.
— Из тебя бы вышла замечательная дублёнка, — хвалю я.
Ариан так выразительно на меня косится, что осознаю неприятность для него этой шутки.
— Ну прости, прости. — Глажу по пушистому бархату макушки. — Никак не могу привыкнуть к тому, что ты не только человек, но и животное.
Он снова фыркает, но ластится к моей руке с удивительной для таких габаритов деликатностью. Поймав мягкими губами кончики пальцев, тут же их облизывает.
— Хватит-хватит, — со смехом направляю струю горячего воздуха в нос.
Забавно сморщившись, Ариан отворачивается, давая мне возможность продолжить сушку. Позже я милостиво соглашаюсь просушить пузо, правда, для этой процедуры заставляю его встать.
А потом наступает время гребня. Обещание на шампуне не врёт — шерсть расчёсывается легко, укладывается волосок к волоску и блестит. А блеск неестественный — будто лунные блики вспыхивают, хотя свет здесь электрический, желтоватый. А ещё Ариан так шумно дышит, будто мурлыкает.
— Нравится? — удивляюсь я, веду гребнем по боку и пересчитываю рёбра.
Ариан кивает. Валится на спину и, вскинув лапы, умоляюще смотрит на меня.
— Эй, я же говорю: я не волчица, меня твои мохнатые прелести не прельщают, — грозя гребнем, напоминаю я.
Но этот мохнатый князь так смотрит, так смотрит…
— Ладно, — сдаюсь со вздохом и начинаю чесать его пузо.
Поскуливая от удовольствия, Ариан извивается под моей рукой, дышит часто, хвостом виляет. Да, немного оборотню для счастья надо. У него даже взгляд мутнеет, и морда такая восторженная, что смешно. Но почему-то кажется, смех его обидит, и я сдерживаюсь, расчёсывая шкурку на животе. Его щенячий восторг даже приятен. Останавливаюсь, только когда боль в мышцах правой руки становится обжигающей.
— Всё, ваша лунность, пора и честь знать. — Снимаю с деревянных зубцов мягкий подшёрсток и складываю в кучку рядом с бедром. — Не надо на меня так смотреть, не поможет.
Но его жалобный взгляд срабатывает, и я начёсываю мохнатое брюхо левой рукой, хотя мне неудобно. Когда и она устаёт, поднимаюсь с дивана:
— Всё. Теперь точно всё. Что там у нас дальше по программе?
Вздохнув, Ариан поднимается. Вытягивает лапы и с урчанием прогибает спину. Выпрямившись и зевнув, кивает на свой бок, будто предлагая ухватиться за шерсть.
Запускаю пальцы в шелковистую шкуру. Он подходит к стене и рыкает.
Часть панелей отворяется дверью в коридор, озарённый оранжевыми круглыми светильниками. На полу меня ждут тапочки. Ариан тянет за собой. На ходу влезаю в уютную обувку и следую за ним к винтовой лестнице.
Она уносит нас из подземной бани. Теперь я внимательно оглядываюсь по сторонам и замечаю тянущиеся к светильникам проводки, а у самого выхода — тёмный, под цвет стены, выключатель.
Мы выходим в простой коридор, почти копию того, по которому шла к озарённой зелёным светом лестнице. Лунный свет облизывает деревянный пол, стены напротив окон. Хотя я только что видела следы привычной цивилизации, снова всё кажется таинственным, потусторонним… да о чём это я: это и есть потусторонний мир.
Ариан вводит меня в просторную комнату с кроватью. Велислава поднимается с сундука и протягивает белый сарафан, расшитый жемчугом и серебром:
— Ты заслужила право отдать свою судьбу лунному князю.
Вообще-то это не то, чего я хотела… И ещё мне казалось, Велислава должна расстроиться моей удаче, но она спокойна, будто её ничуть не смущает, что простой человек затесался в лунные жрицы.
Принимаю на руки тяжёлый сарафан:
