У Златомира плывёт взгляд и улыбка такая мальчишеская, что теряюсь: женщина ведёт себя с ним, точно жена, но их возраст наводит на мысль о долгом браке, а долгий брак и такие нежности — это странно. Не знаю, куда себя деть.
Пожилая женщина обращает на меня лучистый взор, улыбается, демонстрируя великолепные белые зубы с острыми клыками:
— Меня зовут Элиза, я старшая жрица стаи, а по совместительству, — снова она треплет довольного Златомира за ухо, — хозяйка и спутница этого проказника.
«Проказник» так млеет от её близости, что становится понятно спокойствие Ариана по поводу близости ко мне Златомира: вожак занят всерьёз и надолго. Даже, пожалуй, навсегда.
— Всё-всё, — Элиза машет на него, прогоняя к двери. — Дайте девочкам пообщаться.
Мечтательно улыбающийся Златомир уходит. Ариан даже ухом не ведёт.
— Брысь, — машет на него Элиза.
Утомлённо поглядев на неё, Ариан отходит к диванчику у французского окна, запрыгивает на шёлковое сидение грязными лапами и укладывает морду на одну из подушек.
— Время идёт, а лунные воины не меняются, — вздыхает Элиза. — Всё такие же зазнайки.
Две другие жрицы с одинаковыми улыбками ждут в сторонке и не пытаются привлечь внимание, поздороваться, хоть и смотрят на меня. Как куклы.
— Это Марианна, — Элиза указывает на правую женщину лет сорока, в шёлковом зелёном халате. Затем на вторую, в канареечно-жёлтом махровом, лет тридцати с хвостиком. — А это Софи. Соответственно, вторая и третья жрицы стаи. — Элиза снова улыбается. — Если выйдешь замуж за одного из моих сыновей, сразу получишь место второй жрицы.
— Но сначала Златомир обещал мне кофе.
В тёмных глазах Элизы вспыхивают зеркала звериных зрачков. И на память приходит предупреждение Владиславы о мягко постеленном, да жёстком на ощупь.
— Служба жрицы проста, но почётна и ответственна, — церемонно сообщает Элиза.
Падающий сквозь стеклянную стену лунный свет и жёлтое сияние светильников расчерчивают её породистое волевое лицо на жёлто-голубые участки.
Мы сидим за круглым столом. Белая скатерть и салфетки накрахмалены, букетик незабудок торчит посередине. Четыре чашки источают фруктовый аромат. На столике с колёсиками — пирожные и большой чайник.
Этот зал на втором этаже «Клуба жриц» — здание действительно имеет такую вывеску — ресторан для избранных. О чём мне сообщили, когда мы поднимались по роскошной винтовой лестнице. Халаты дам, моя бесформенная хламида, волк-Ариан в мраморно-золотом интерьере выглядят инородно, но… я привыкаю.
Осторожно опускаю пятки на лапы сидящего под стулом Ариана. Чтобы попасть в обитель избранных, ему пришлось рыкнуть.
— И делится она на службу Лунному миру и службу стае.
— Знаете, это даже звучит сложно. — Их рафинированное поведение, надменность, кукольная покорность двух младших жриц раздражают и пугают. Шершавый язык Ариана проскальзывает по пятке, мокрый нос утыкается в свод стопы.
Элиза снисходительно улыбается:
— Служба Лунному миру заключается в регулярном обходе территории стаи, чтобы напоить землю энергией центрального Сумеречного мира. Нас трое, если будешь четвёртой, обходить надо будет раз в четыре дня.
— Значит, положение в стае не влияет на объём работы? — несколько удивляюсь я: мне казалось, Элиза только командует.
В её холодных глазах снова вспыхивает зелёный отблеск, голос понижается, припечатывая властностью:
— Дар жрицы священен, он дарует жизнь Лунному миру, никакое положение, никакое горе, болезнь или старость не должны останавливать жрицу от исполнения долга, иначе она должна отпустить дар. Если не пожелает — остальные её уничтожат. Единственный день, когда жрица освобождается от исполнения долга — день дарования жизни своему дитя.
А я ещё считала условия работы в своей конторе не слишком гуманными. С лицом совладать не удаётся, и Элиза одаривает меня очередной снисходительной улыбкой:
— Понимаю, девушке, чуждой традиционного жреческого воспитания, трудно смириться с подобным положением вещей, но живые существа привыкают ко всему.
— Если не умирают, — напоминаю я.
Шершавый язык проскальзывает по своду стопы, и я невольно улыбаюсь. У Элизы вздрагивают ноздри. Возможно, по запаху она как-то понимает, что Ариан шалит, но никак это не обозначает. Продолжает спокойно объяснять:
— Так же в обязанности жрицы входит сопровождение представителей стаи в Сумеречном мире и перенос предметов между мирами. Наша стая имеет обширные связи с человеческим бизнесом, все мы часто бываем там. И думаю, тебе этот пункт нашей жизни придётся по вкусу.
Киваю и, чтобы не отвечать, отламываю кусочек пирожного, закидываю в рот. Сладко и, наверное, вкусно, но я слишком взволнованна, чувствую себя, как в глухой обороне, и это мешает насладиться угощением.
— Мой муж и сыновья обучались в Сорбоне, — сверлит меня пытливым взглядом Элиза. — Многие наши торговые интересы связаны с Францией, туда мы тоже часто летаем.
— Мм, — киваю.
Помедлив, Элиза говорит дальше:
