И продолжаю расплачиваться, вымученно слушая объяснения Пьера, так и не уломавшего меня сесть за руль. Луна в тёмном небе создаёт ощущение ночного времени, и спать хочется сильнее, но теплю краткие прикосновения Пьера к моим рукам. Он бы и за колено тронул, но Ариан сидит позади нас в корзинке для клюшек, бдит и при малейших поползновениях рычит Пьеру на ухо. Даже интересно, как далеко Ариан готов зайти в защите меня от домогательств.
Экскурсия с Пьером значительно обширнее, чем со Златомиром, и теперь я имею представление об истинном размере города. Насколько понимаю из объяснений, оборотни предпочитают жить небольшими группами, и десять тысяч жителей на одной огороженной территории — редкость, а так же знак особой силы правящей стаи.
Помешательство стаи на экономическом вопросе тоже становится очевидным: ни одного памятника военным делам, но всюду вехи развития торговли и взаимодействия с Сумеречным миром.
На одной из улиц мы проезжаем мимо рулящей белоснежным гольф-каром Элизы. Она улыбается и машет нам.
— Отправляется исполнить свой жреческий долг, — поясняет Пьер, и его подарок становится более чем двусмысленным.
Вида не подаю, хотя Пьер косится, явно ожидая реакции. Не дождавшись, продолжает возить меня по залитым электрическим светом улицам.
— Хочешь посмотреть теплицы? — интересуется Пьер.
Первый момент хочу отказаться, но потом вспоминаю разговоры с Арианом: о том, что этой стаей нельзя пренебрегать, об ответственности, и неохотно киваю:
— Да, конечно.
Следующие два часа я имею сомнительно счастье узнать о том, что здесь благодаря теплицам, лампам и современному оснащению дважды в год снимают урожай картошки, моркови, свёклы, а так же о наполеоновских планах глобального развития сельского хозяйства, ведь нельзя надеяться только на Сумеречный мир, который может в любой миг кануть в пучину атомных войн. Зря я подумала, что Пьер мастер соблазнения: он зануден, как и все представители стаи.
Возвращаемся мы к ужину, и я вдруг соображаю, что до моей свободы осталось около суток. Перспектива убраться отсюда настолько воодушевляет, что даже Элиза это замечает, улыбается:
— Вижу, прогулка вам понравилась.
— Очень, — киваю я и принимаюсь за говядину под сметанным соусом.
С другой стороны стола на меня восторженно поглядывает Катя. Отмытая, с хорошо уложенными волосами, она больше похожа на принцессу. Даже халат у неё не как у всех, а с прорезями на плечах и приталенный, так что подчёркивает высокую грудь.
После ужина Катя увязывается со мной и чуть не прыгает вокруг нас, мешая Пьеру говорить комплименты.
— Надеюсь ещё увидеть вас сегодня. — Пьер целует мою руку и откланивается.
Пропускаю в комнату Ариана, за ним захожу сама и пускаю Катю. Та, оглядевшись, усаживается на мой диван и опасливо коситься на Ариана, устроившегося на своём законном месте.
— Ну, рассказывай, — я сажусь рядом с ней.
Катя так смотрит на меня, ей только хвоста виляющегося не хватает для сходства с Васей.
— Мар самый лучший, — заявляет Катя.
— Это я уже слышала.
— Но ты не поняла насколько! — подскакивает Катя и садится по-собачьи. — Он такой лапочка…
О боже…
Из-за щебета Кати, а потом ночи в компании одного раскладывающего на меня руки и ноги, сопящего в ухо оборотня весь следующий день я злая и рассеянная. Считаю часы до освобождения, вполуха слушая заверения в моей прекрасности, в том, что меня здесь ждут.
После обеда явившиеся лунные воины избавляют меня от Кати: Ариан позаботился, чтобы её в следующую стаю доставили отдельно. Значит, нас ждёт очередная совместная поездка.
Жду-жду-жду. Проходит обед. Заканчивается ужин в честь меня. Элиза со Златомиром отправляют Пьера провожать нас к воротам, и мне безумно хочется, чтобы гольф-кар ехал быстрее. Но он ползёт по улицам. И Пьер касается моей руки:
— Жаль, что у меня было так мало времени, чтобы очаровать вас.
Невольно представляю, как он очаровывает меня своим женским кружевным бельём, и едва сдерживаю нервный смешок. Даже если Ариан приукрасил, вряд ли смогу относиться к Пьеру серьёзно.
Вывезя меня за ворота, Пьер галантно предлагает руку, помогает выбраться, но не выпускает ладонь, склоняется для поцелуя. Лунный свет серебриться в его синих глазах, бледностью ложиться на скулы.
— Ваш автомобиль будет ждать вашего возвращения, — с придыханием обещает Пьер. — Как и я.
— Удачного ожидания, — желаю я.
Между мной и Пьером вклинивается Ариан, и меня охватывает туманом.
Родной мир ослепляет пурпурным светом солнца, искрами в капельках росы.
— Так… — хмурюсь. — Что-то не пойму, а здесь и там время одинаково идёт?
— Одинаково. — Ариан довольно ловко заползает в свой влажный от росы балахон, внутри позвякивают ключи.
— Тогда почему в тот раз, когда мы переместились перед ужином, здесь был ясный день, а в этот раз — рассвет?
Ариан хитро смотрит на меня из ворота балахона:
— Да, здесь был день, а там — время сна. Ради тебя все поднялись и устроили второй ужин, чтобы показать гостеприимство.
— О… — тяну я. — Знаешь, я хочу часы.
— Зачем?
