Издалека долетел тонкий свист, похожий на стон окарины. Охотник постоял немного, всматриваясь вдаль, а потом беспечно фыркнул: показалось. Ничего удивительного — в такой тишине начинаешь слышать собственные мысли.
Совсем рядом раздался клокочущий рык. Север резко повернулся и уставился в глаза оскалившегося волка, не понимая, откуда он тут взялся. Парень зажмурился, а когда открыл глаза, увидел хитровывернутый сучок, похожий на готового к прыжку зверя. Север пренебрежительно хмыкнул и покачал головой. Он старался больше не вестись лишние звуки, повторяя себе, что на болоте никого нет и не может быть. Смотрел прямо, шагал твердо. Не тащился, но и не бежал.
В заложившем уши беззвучии возник повторяющийся гул, как будто кто-то дул в пустую бутылку с намерением выбесить. Дудение становилось все ближе, хотя его источник оставался неизвестным. Звук стал до того раздражающим и «увесистым», что вызывал тошноту.
Не выдержав, Север зажал руками уши, и в этот момент что-то схватило его за запястье. Он дернулся, приготовившись дать отпор, но никого не увидел. То, что коснулось его, оказалось растопыренной веткой, которой он сам подставил руку. Охотник ухмыльнулся, а потом рассмеялся невесело, но безудержно.
— Сюда, — прошелестело за спиной. Или это уже в ушах помехи от бешено пульсирующей крови.
Перестав смеяться, охотник насторожился.
— Север! Иди сюда! — повторилось отчетливо и громко.
Север рывком обернулся и, не успев ни за что схватиться и даже понять, что произошло, в один миг ушел под воду.
Вынырнув, Север зажмурился от слепящего солнца. Теплого, как вода и пахнущий речкой воздух. Глинистый берег был в цвету, голубое небо по-летнему зеленело в жарких сумерках. Все выглядело как сон, лучше, чем в жизни, но не оставляло сомнений, что все настоящее. Настоящая речная вода попадала в рот, оставляя настоящий привкус тины, настоящее солнце блестело на воде, а на берегу ждала настоящая, живая, ничуть не постаревшая мама.
— Мам! — крик вырвался сам собой, и Север закашлялся от попавшей в рот воды. — Мама!
— Иди сюда, говорю, хватит брязгаться. Домой пойдем, — ласково отозвалась женщина, отвернулась и медленно пошла по высокой иссушенной солнцем траве.
— Мам, подожди! Я сейчас! — пропищал Севка жалким голоском.
Он беспорядочно греб руками, но берег не становился ближе. Мокрая зимняя одежда и сапоги тянули мальчика вниз, обращая все его старания в бесполезное барахтанье. Ему даже было плевать, откуда на нем взрослая шуба и сапоги посреди лета. Нужно было любой ценой выплыть и догнать маму, которая шла не оглядываясь и почти растворилась в летних сумерках.
— Помоги! — из-за подступающей паники, голос был слабым и не убедительным, будто Севка просто балуется. — Мама! Ма..!
Что-то схватило мальчика за ногу и его крик оборвался. Север отчаянно брыкался, пока неведомая тварь все крепче сжимала на его ноге сильные пальцы и с легкостью тащила ко дну, в темную зеленую муть. Вода там была ледяная, и Север непроизвольно вдохнул. Резкая боль пронзила грудь словно нож. Руки и ноги свело судорогой.
Что-то мощно ударило в живот. Вместе с вырвавшимся из него потоком воды, север чуть не выплюнул собственные легкие. Согнутый спазмом, он неосознанно уперся рукой в чье-то колено, через которое его перегнули. Попытка вдохнуть обратилась в громкий надрывный кашель пополам с мучительным стоном. Помимо своего голоса, он услышал над собой загнанное дыхание, срывающееся на всхлипы.
Едва Север совладал с приступом удушения и попытался отпрянуть, неизвестный спаситель прижал его к себе, дрожа и продолжая сбивчиво завывать.
Первым делом Север подумал, что это мама. Но однажды он уже позорно ошибся с тем же предположением. Снова Врана? Вряд ли она бы за ним поехала. И голос не ее. Слишком противный. Тогда остается один последний вариант.
— Хафён, это ты?
Сквозь рыдания пробился смешок.
— Дурак! — прошипела Гарья, резко поменявшись в настроении, и грубо спихнула брата на снег.
— К-кто бы г-говорил, — простучал зубами Север, перекатываясь и медленно поднимаясь на колени. Его била дрожь не только от холода, но и от слабости после пережитого ужаса.
Он поднялся на ноги и попытался отжать свою дубленку и штаны, которые впитав в себя прилично воды, вдруг стали мягкими как ползунки.
— А шапка где?
— Что? — слабо выдохнула Гарья, оторвавшись от отжимания своей шубы, и с язвительным спокойствием кивнула на прорубь. — Вон т-там. Сам ныряй.
Север вдруг понял, что они стоят не посреди болота, а на твердой земле. Он повернулся и увидел медленно затягивающуюся полынью в двух шагах от берега.
— Но я же… так д-далеко ушел…, — он растерянно зачесал рукой мокрые волосы.
— "Далеко"? — фыркнула Гарья, выжимая рукава. — Ты по б-берегу топтался к-как пень блаженный.
— Зато ты у нас умница. Беременная в ледяную воду полезла. Че те в Чистом не сиделось?
— А это тебя не касается. Шевелись! Я из-за тебя щас околею!
