Были здесь и широкие улицы, чтобы по ним могли ходить минотавры и подземные каналы с выходом на улицы — для русалок. Вода из Ледяного озера до сих пор попадала в подземные тоннели и выходила с другой стороны под мостом соединяющим сушу и часть скалы, на которой стоял город. До появления в Нави людей, город славился своим равноправием, позволяя каждому народу вносить свою лепту в архитектуру и культуру.
Сейчас в Змееграде, по мнению князя Лютомира, было то же равноправие, только более равное и правильное. Первым делом новый князь незаметно пересажал всю невоспитанную нечисть и нелюдь по клеткам. Горожан больше не убивали, не обворовывали, не смотрели на них как на добычу, не мешались у них под ногами и не пугали своим внешним видом.
Воодушевленный успехом князь, как раздобревший от выпивки папка, еще и устроил для народа урожай, который только собирать успевай, барьер от непогоды и живую воду, помогающую от всех болезней и ран. А сам Лютомир и его жена обрели бессмертие. Где князь эти чудеса взял, он, как уважающий себя кудесник, не признавался. Естественно, все и так знали.
В народе ходили слухи о могущественном Змее, который живет далеко на севере, в горах, и может исполнить желание того, кто сможет добраться до него. Но большинство просителей, а их было немного, обычно попадали к нему в пасть, не успев даже поздороваться. Но кое-кому это все-таки удалось принести князю Змеев дар. Те кто знал об этом, благоразумно молчал, вознося Лютомира как чудотворца и благодетеля. А любопытство и сомнения остальных вскоре угасали в спокойной сытой жизни.
Так было, пока дар не начал портиться. Не выдержав резкой потери здоровья и красоты, княжна умерла еще в самом начале чудесного века, оставив ему сына. Князь стал чахнуть быстрее. Дары тоже. Змей стал требовать в жертву молодую девушку, сначала раз в год, теперь чуть ли не по две за месяц.
Лютомир и рад был передать дело молодому сильному сыну. Но право на трон и Змеев дар уже принадлежало внуку от первого неудачного брака. Ребенок родился без его ведома и бесследно исчез. Лютомир, чувствовал, что скоро превратится в живую лежачую мумию и отправил на поиски внука лучших охотников. А сам уже искал для сына невесту, с которой тот унаследует трон и чудо.
Да только дурочек, желающих пожертвовать здоровьем и красотой было найти сложнее, чем тех, кто обрадуется чирью на заднице, а готовых обожать молодого князя было еще меньше.
Однако чудеса случаются.
***
По коридору замка застучали быстрые резкие шаги, а затем от пинка бахнула дверь. Стучаться восемнадцатилетний князь Аресий пока не умел. Особенно плохо получалось с дверью в
Нарисовавшаяся месяц назад невеста была старше его лет на пять, красивая, сильная, но самая настоящая деревенщина. Даже имя как у козы — Гарья. И ума как у скотины. За месяц так и не научилась проявлять к будущему мужу должное уважение. В частности, Аресию не нравился ее взгляд, от которого хотелось отряхнуться и посмотреть в зеркало и проверить нет ли на лице навоза. Лютомир не обращал внимания на ее поведение. Напротив — окружил заботливыми слугами и чуть ли пылинки с нее не сдувал. Так что Аресию пришлось самому воспитывать будущую жену.
Девушки — хотя какая она ему девушка, — тетеньки он в комнате не нашел. Зато вместе со сквозняком с открытого балкона доносилась нежная трель окарины.
Гарья стояла на краю просторного полукруглого балкона лицом к озеру и выводила печальную мелодию. Ветер трепал ее непослушные каштановые волосы. Обманчиво рыжее, но уже холодное солнце обвело девушку золотым контуром и прочертила фиолетовую тень до порога комнаты. Зрелище могло бы заставить трепетать душу любого мужчины. А музыка, подхватываемая ветром, щемила сердце, вызывая воспоминания о родном доме и беззаботном невозвратимом детстве.
Аресий же трепетал только от чувства превосходства, гордясь своей скрытностью и возможностью подглядывать за весьма сентиментальным и личным занятием. Саму музыку он считал бесполезной дамской забавой. Его когда-то пытались научить игре на гитаре, но гитара попалась плохоиграющая, да еще и случайно сломалась о дверной косяк, три раза.
Мелодия резко прекратилась, и Гарья обернулась, как оглядывается бабуин, заметивший чужака на своей территории.
— Играй, — разрешил Аресий тоном, каким разрешают вылизывать ботинки.
— Сгинь, — с той же доброжелательностью ответила Гарья и, вспомнив, с кем говорит, добавила чуть-чуть вежливости. — … Те.
— Если не будешь играть, то собирайся. На арене скоро бой. Ты же не в этом пойдешь?
— Я и не пойду.
— А тебя никто не спрашивал.
— Вот и отлично, значит можно не идти.
— Что?!
— Не спрашивают — не лезь. Тебе не мешало бы освоить это правило. Может быть, люди к тебе потянутся.
Аресий остался глух к ее мудрым наставлениям.
— Ты не можешь пропускать такие события!
— Твой отец лично разрешил мне не ходить.
— Ты не за моего отца выходишь, а за меня. Так что если не хочешь, чтобы твоя жизнь здесь превратилась в ад, чти наши традиции!
