В очередной разворот на другой бок подпорки сложились, и раскладушка грохнулась на пол. Север притих, слушая, не перебудил ли весь дом. И в это время привыкшие к темноте глаза заметили знакомый прямоугольный предмет чернеющий под лавкой у окна. Он протянул руку во мрак. В ладонь доверчиво лег холодный прямоугольник мобильника.
Север долго с недоумением смотрел на телефон. Стрелка чутья горела и перемигивалась всеми цветами радуги.
***
Дождь прекратился только к утру. Горизонт заволокло черными тяжелыми тучами. Ветер шумел над крышами и гнул голые кусты.
Север помог охотникам собраться и вывел повозку на дорогу. Раненого положили прямо в клетку, почти на кентавра. Север вернулся, чтобы закрыть ворота и увидел в хлеву Марийку.
Она не выглядела злой или расстроенной. Лицо ее было спокойным, но Север смог уловить в ее взгляде горькое смирение.
— Ты в этом собрался в город? — спросила она прежде, чем Север открыл рот для объяснений.
Девушка потянула его в хлев.
— Возьми, — она поставила перед ним сапоги, куда приличнее валенок в галошах, что были на Севре сейчас. — У папы еще есть.
Север не стал спорить и переобулся. Марийка вручила ему его меховую куртку, чистую и слегка сыроватую.
— Я ее постирала. Но не успела высушить. Если б я знала, что она понадобится так скоро…
— Спасибо, — перебил он ее. На секунду она посмотрела ему в глаза.
Он сменил фуфайку на куртку и переложил в нее телефон, обнаружив в карманах полную флягу, зажигалку и конфеты. Марийка протянула ему арбалет с чехлом полным дротиков.
Север сначала взял их, но потом подумал и вернул. В повозке уже были арбалеты, а в городе ему оружие ни к чему, только лишнее внимание будет привлекать.
— Оставьте у себя. Я все равно вернусь.
— Ладно. Тогда еще вот это возьми.
Она передала ему большой теплый вкусно пахнущий сверток в платке и термос с горячим чаем.
— Спасибо, — улыбнулся он, запихивая узелок и термос в мешок. — Постараюсь обратно привезти. Если не забуду.
— Чтобы не забыть, вот, шапку надень, — сказала она и заботливо напялила ему на голову по самые глаза вязанную черную шапку со стершейся эмблемой на боку. — А то последние мозги застудишь.
В отместку Север шкодливо улыбнулся, взял ее лицо в ладони, напухлив щеки, затем приблизил упирающуюся подругу к себе и смачно чмокнул в лоб, прямо как тетя Ялка поступила с ним в первый день.
— Да что ты..., — с напускным возмущением промямлила раскрасневшаяся девушка, но не смогла сдержать улыбку. — Делаешь.
Север тихо посмеялся, позволив Марийке перехватить свои руки. Сцепив пальцы, они подняли глаза друг на друга. Потом, неохотно отпустив ладони друг друга, обнялись. Марийка уткнулась в меховой воротник, а Север — в ее шерстяную косынку, пропахшую печным теплом.
— Эй! Ты едешь?! — крикнули с улицы.
Пообещав вернуться как можно скорее, Север взял свой мешок, вышел на улицу и сел в повозку. Марийка стояла на дороге и провожала его взглядом, пока телега не скрылась за поворотом. Север тоже долго смотрел на подругу, а потом на удаляющуюся деревню, уже сгорая от нетерпения вернуться.
Влад проснулся от холода. Околел так, что почти не чувствовал ног. Он подумал, что надо бы встать и закрыть окно. А то еще и воняет с улицы каким-то проссанным сеном. Но когда открыл глаза, понял, что лежит на этом самом сене, а вокруг — не его комната, а серые каменные стены.
Пошатываясь от слабости и головокружения, Влад медленно поднялся с пола. Научившись стоять, он стер со щеки налипшую солому и прочистил пересохшее горло. Затем отряхнул штаны, хотя в этом не было смысла — одежда уже пропиталась местным духом и тем, чем воняло сено.
В том что он замерз, не было ничего удивительного — на нем не оказалось обуви и куртки. В одних штанах и футболке он стоял босиком на холодном каменном полу и рассматривал свою новую обитель — клетку, слишком просторную для человека, но весьма подходящую для огромного копытного животного, или полуживотного. Толстые прутья решетки были покрыты плесенью, ржавчиной и порезами. На загаженных кровью и не только стенах были нацарапаны какие-то закорючки — то ли слова то ли неприличные рисунки.
Владу не понравилась его новая комната. Он бросился к решетчатой дверце и толкнул ее со всей силы. Та лязгнула, но не поддалась.
— Э-эй! — он погрохотал еще, надеясь привлечь охрану. — Люди!
— Сдо-охни! — пробасил из-за стенки низкий нечеловеческий голос.
Там же загрохотали цепи, и пол под ногами ощутимо вздрогнул. Влад вжал голову в плечи и отошел от решетки.
— Дымок просит прекратить этот раздражающий шум, если тебе не трудно, — насмешливо перевел голос из конца коридора.
— Вы охранник? — Влад снова прильнул к прутьям, пытаясь просунуть между ними лицо и заглянуть в коридор.
Послышался блаженный смешок.
— Е-если бы.
— Вы не подскажете где я?
Снова смешок.
— Ты удостоился чести пожить в скотовнике. И умереть тоже. Это чудное заведение. Ужин принесут завтра, или через неделю. Может, никогда. Уборка комнат — личное дело каждого жильца. Или еда, если ты не привередливый.
