Тиратан открыл рот от неожиданности. Затем, сомкнув челюсти, помотал головой. Он избегал взгляда Вол’джина.
– Я не могу позволить ему умереть.
– Спасать его – самоубийство.
– Но попытаться можно.
– Кто этот человек, если ты готов ради него рискнуть нашими жизнями и нашей миссией?
Тиратан опустил плечи:
– Нет ни времени, ни смысла объяснять.
– Кому: тебе или мне?
– Вол’джин, пожалуйста! У меня есть обязательства. – Охотник закрыл глаза, и лицо его исполнилось боли. – Но насчет миссии ты прав. Уводи остальных. Думаю, я справлюсь один. Мы, должно быть, близки к цели, так что я устрою нечто вроде диверсии. Прошу тебя, друг мой.
Вол’джин услышал горечь в словах человека, затем еще раз изучил обстановку и кивнул:
– Подберись как можно ближе. Я застрелю их главного, они бросятся за мной в чащу. А ты освободи пленных и уходи в горы.
Тиратан положил руку на плечо Вол’джина.
– Этот план, друг мой, еще глупее, чем тот, который привел нас сюда. Он может сработать только в одном случае: я обойду их до той груды камней, а ты с пандаренами спустишься в рощицу рядом со входом. Когда полетят стрелы, все зандалары должны умереть.
Вол’джин посмотрел на две точки, на которые указал человек, и согласился.
– Оставь стрельбу мне. Твои сородичи пусть следуют за тобой наружу. За троллем они не пойдут.
– Тот подвешенный оказался здесь, потому что они думают, что я мертв. Хорошо бы они и дальше продолжали так думать. Рыкни на них, вели им бежать, пусть сестра Цзянь-ли уведет их, договорится с Альянсом, – Тиратан вздохнул. – Так будет лучше.
Вол’джин смерил расстояние на глаз и кивнул. Как бы ни были сложны человеческие отношения, тролль знал, что биться врукопашную с зандаларами лучше ему самому. Более того, темному охотнику этого хотелось. Они исказили то, чем должна была быть долина, и заслуживали смерти. Он хотел, чтобы зандалары, умирая, видели презрение на его лице.
– Согласен.
Человек сжал плечо тролля.
– Я знаю, что ты справишься.
– Ты знаешь, что я справлюсь лучше тебя.
– И это тоже, – охотник улыбнулся. – Когда будешь на месте, я дам знак.
Тиратан отправился на свою позицию, а Вол’джин вернулся к пандаренам и вкратце рассказал обо всем. Его удивило, что никто из них не высказался против. Затем тролль вспомнил, что Чэнь всегда был верным другом и что преданность высоко ценилась среди пандаренов. Существует большая разница между желанием помочь другу и слепым исполнением долга – в первом случае невозможное становится возможным. Кроме того, в спасательной операции монахи увидели возможность хоть немного восстановить баланс, следовательно, для них это было еще важнее, чем для Тиратана.
Спасательный отряд легко прокрался вниз и затаился в роще в двадцати ярдах от прохода. То, что зандалары не расчистили ее, было достаточной причиной для смерти их командира, решил Вол’джин. Тролль взялся за глефу, и его губы медленно растянулись в улыбке.
Четыре с половиной дюйма.
Знаком от Тиратана стала единственная стрела, выпущенная в открытый рот офицера. Тролль как раз обернулся к своей жертве, так что кровью окатило двоих воинов, усевшихся позади него. Прежде чем первый из них вскочил, следующая стрела пронзила ему грудь и показалась со спины. Он пошатнулся и, падая, проткнул еще одного тролля окровавленным острием.
Тем временем второй из сидевших с рыком завалился назад, уставившись на красно-синее древко, засевшее в его груди.
Стражники у входа обернулись на возню возле костра. Это было ошибкой, поскольку пострадала их способность видеть в темноте. Но это не имело большого значения – Вол’джин шел неслышно, словно смерть, а монахи Шадо-пана были тенью смерти. Даже Чэнь, который держался немного позади, производил так мало шума, что его заглушал треск костра и хрипы мертвых стражников, охранявших пленных.
Вол’джин бросился в бой, и его глефа загудела, вращаясь. Первым ударом он рассек чье-то бедро, затем увернулся от обернувшегося к нему стражника. Да, он снова был Черным Копьем, и вторым ударом Вол’джин легко обезглавил врага. Уловил сладкий запах горячей крови, наполнивший воздух, и обернулся в поисках очередной жертвы. Вокруг него пандарены бесстрашно бились с зандаларами, несмотря на превосходящие размеры троллей и грозное вооружение. Сестра Цзянь-ли, пригнувшись, увернулась от удара топором и вонзила ладонь в горло троллю, словно клинок. Враг захрипел, пытаясь вдохнуть пострадавшей гортанью. Цзянь-ли ударом кулака раздробила его острый подбородок, а затем сделала подсечку и повалила на землю.
Брат Дао схватил копье и схлестнулся с троллем, вооруженным так же. Монах отражал все выпады, отступая непосредственно перед каждым ударом. Зандалар решил, что пандарен боится, и уже был уверен в своей победе. Еще два удара, и эта иллюзия рассеялась: Дао рванул вперед, разворачиваясь, и переломил древко копья о колено тролля, раздробив его. Второй удар пришелся зандалару в висок. Это если и не убило его, то лишило чувств, избавив от унизительного наблюдения за тем, как удар копья пригвоздил его тело к земле.
