Точно так же их выводили в полдень на палубу, глотнуть свежего воздуха, тогда как его сажали на носу до рассвета, чтобы он промок от набегающих волн. Вол’джин терпел невольное купание и ожесточенный ветер без жалоб, втайне радуясь, что время, потраченное на привыкание к стылому монастырю, окупилось сполна.
Помогало и то, что, пока он там стоял, сами зандалары прятались в местах посуше и потеплее.
Вол’джин оказался на палубе, когда корабль прибыл к Острову Грома. Портовые строения казались новее всего остального и отличались признаками зандаларской архитектуры. Слева воины носили на склады порох и другие припасы. Он не знал, пусты приземистые здания или полны, но даже наполовину заполненные, они могли бы хорошо снабжать армию долгое время. Вол’джин подозревал, что раз пленники прибыли с генералом Као, значит припасы разгружают только для того, чтобы перенести на корабли для отправки в Цзоучин.
Как только судно причалило, четырех пленников начали подталкивать по трапу к телеге с быками. Это была не более чем повозка для сена, но на нее накинули парусину, чтобы пленники лежали вместе в душной темноте. В полотне нашлись протертые участки, которые можно было расширить большим пальцем до дыр. Вол’джин и остальные изучали остров, пока повозка ехала по дорогам, вымощенным камнем – по большей части битым, а не целым.
К своей досаде, Вол’джин видел слишком мало, но и это «мало» рассказало ему слишком многое. Учитывая, что тролль находился на палубе, когда они прибыли, снаружи должно было быть утро. Вместо этого казалось, что на улице час ночи, а единственное толковое освещение давали проблески молний. Их свет озарял сырой болотистый пейзаж, где на каждой сухой кочке находился армейский шатер или павильон. По пути Вол’джин сумел разглядеть некоторые штандарты, и обнаружил, что их больше, чем ему бы хотелось.
Возможно, это был нарочитый фарс зандаларов – расставить столько палаток вдоль маршрута телеги, – но Вол’джин в этом сомневался. Зандаларам бы не пришла в голову идея о таком обмане. Они бы никогда не поверили, что враг, забравшийся так далеко, сможет сбежать с дезинформацией, и не допустили, что какой-либо враг может против них устоять. Обман при таких условиях был бы просто недостойной тратой времени.
Глупость, но враги вполне могли быть правы. Хотя та информация, которую Вол’джин знал о присутствии Орды в Пандарии, устарела на месяцы, а сведения Тиратана – и того больше, зандалары и союзные им тролли могли бы загнать остальных в море одной только численностью. Если разумно сыграть – а уж Кхал’ак за этим проследит, – то Орду и Альянс даже можно натравить друг на друга или усилить их нападки друг против друга, тем самым гарантируя успех планов зандаларов.
«И если они преуспеют, это нарушит баланс моего решения».
Телега медленно тащилась к пункту назначения. Им оказалась наспех возведенная клетка с железными полосами на запирающейся двери, которую словно сняли с одного из кораблей. Клетка стояла на небольшом пригорке в болоте, единственным достоинством которого был вонючий ров, отделявший пленников от ближайшего караула.
Однако Вол’джина не посадили с остальными тремя пленниками – прибыла карета и быстро понесла его по дороге, змеящейся через болото. Один солдат сидел на облучке, второй – на запятках. Они быстро добрались до каменного здания рядом с низким и темным комплексом строений к северо-востоку.
Стражники провели Вол’джина внутрь, где он снова встретился со слугами Кхал’ак. Они тщательно привели его в презентабельный вид – в том числе сняли золотые цепи и вернули церемониальный кинжал. Затем – обратно в карету и в здание побольше, с двумя статуями цийлиней, охраняющими входную дверь, где уже поджидала Кхал’ак.
– Хорошо, у тебя достойный вид, – она быстро обняла его. – Као сейчас говорит с Королем Грома. Чтобы спаси тебя и твоих друзей – вновь приношу извинения за монахов, – моему повелителю придется вмешаться.
Кхал’ак повела его через коридоры с таким количеством поворотов, что мозг отказывался их запоминать. Вол’джин не чувствовал влияния магии, но не мог толком описать свои ощущения. Он подозревал, что комплекс хитроумно восстановили, чтобы приветствовать Короля Грома, восставшего из могилы. Схема коридоров наверняка имела значение для императора могу, находила в нем отклик и была знакома правителю. Это облегчит переход в позабывший его мир – в мир, которому теперь дадут повод устрашиться его возвращения.
Два стражника встали навытяжку у портала, когда Кхал’ак вошла в зал. В дальнем конце ожидал Вилнак’дор, облаченный в платье в стиле могу, сшитое явно по его внушительным объемам. Генерал зандаларов дошел до того, что отбелил волосы, а затем завил на манер могу. Вол’джину казалось, что он даже начал отращивать из ногтей когти.
Кхал’ак замерла и поклонилась.
– Мой господин, позвольте представить…
– Я знаю, кто это. Учуял его вонь еще до того, как он вошел, – предводитель зандаларов отмахнулся от ее представлений. – Ответь мне, Вол’джин Бегите-в-Страхе, почему мне не убить тебя на месте?
Черное Копье улыбнулся.
