От кормы и носа медленно тонущего корабля пошла волна, толкая лодчонку к океану. Чэнь схватился обеими руками за руль и увернулся от пылающих обломков, пока Тиратан и Вол’джин боролись с треугольником парусины на мачте.
Тролль улыбнулся, когда они направились туда, где их поджидал Куо:
– Хороший выстрел.
– Одна стрела – и корабль убит, а порт ранен, – человек покачал головой. – Даже хорошо, что Тиратан Кхорт мертв. В такую басню никто не поверит, кто бы ее ни рассказал.
Кхал’ак пожалела бы гурубаши, стоящего на коленях перед Вилнак’дором в луже собственных оправданий, но его объяснения с каждой секундой становились все более жалкими.
«Это – а еще то, что его унизил Черное Копье».
Тролль поднял взгляд на генерала зандаларов, мокрые от слез глаза умоляли о пощаде.
– Они меня разбудили, вылив на меня ведро воды. И этот тролль – он схватил меня за подбородок и передал сообщение для вас. Его лицо было свирепым в свете горящих огней, правда. Он говорил, что он темный охотник и берет на себя ответственность за все это. И что они с человеком и Шадо-паном гарантируют еще больше разрушений, если мы продолжим вторжение. А затем сделал это. – Гурубаши отодвинул прядь каштановых волос, упавших на лоб. На коже был вырезан грубый шрам в виде копья. – Сказал, это для того, чтобы никто не забыл Черное Копье.
Вилнак’дор пнул тролля в живот, затем посмотрел на Кхал’ак.
– Это твоя вина, Кхал’ак. Всё твоя вина. Ты позволила ему тебя одурачить.
Она задрала подбородок.
– Ничего подобного, господин. Вол’джин принадлежал нам, сердцем и душой, пока генерал Као не поставил под сомнение мой авторитет.
Генерал могу, молча стоявший во время всей речи задыхающегося тролля, лениво изучал свой коготь.
– Он был в сговоре с Шадо-паном. Ему нельзя было доверять.
Она подавила рык.
– С ним разделаются.
– Как он разделался с твоими офицерами и твоим кораблем?
«На острове, где твой хозяин может строить здания во снах, он не заметил побега Вол’джина? – Кхал’ак заколебалась, задумавшись, мог ли Король Грома его заметить и просто решить ничего не делать. – Возможно. Глупо. Возможно, достаточно глупо, чтобы быть гениальным».
Она быстро убрала эту мысль в долгий ящик и обратилась к начальнику:
– Нанесенный ущерб незначителен как в количественном значении, так и в эффекте. Войска уже начеку, что отразится на высадке в Пандарии. Потеря корабля прискорбна, но пожар остановлен. Загорись склад, это могло бы отложить вторжение на сезон. А так мы потеряем пару недель на починку причала и очистку порта от обломков.
Вилнак’дор улыбнулся.
– Как видите, генерал Као, мы отплываем через две недели. Ваш господин будет доволен.
Могу покачал головой:
– Вы отплываете через две недели. Я – через одну. Шадо-пан должен быть уничтожен. Я за этим прослежу, вместе со своими телохранителями.
Кхал’ак нахмурилась. Телохранители? Единственными могу, с которыми за это время общался Као, были те двое, что принесли в гробницу жезл и плащ.
– Сколько их у вас?
– Двое, – он поднял голову. – Больше мне не понадобится.
– Вы не знаете, сколько там монахов, генерал.
– Это неважно. Мы победим.
Генерал троллей поднял бровь.
– Не сочтите за дерзость, но в прошлом вы
– Это
«Нет, это настоящее. Настоящее, в котором мы вытащили вас из могилы, куда вас упрятал возлюбленный господин».
Лицо Вилнак’дора посуровело.
– Я надеялся, друг мой, сам удивить вас добрыми вестями – вестями об уничтожении Шадо-пана.
– Каким способом?
Тролль кивнул на Кхал’ак:
– Я отправлю на расправу с ними свою помощницу. Она возьмет пять сотен элитных зандаларских воинов – больше половины моих собственных войск. Когда ваш господин прибудет в Пандарию, они даруют ему голову каждого из обитателей Шадо-пана – плюс головы Черного Копья и его союзников.
Глаза могу расширились, пока он переводил их с генерала на Кхал’ак и обратно.
– Она? Та, кто дала Черному Копью сбежать и допустила хаос? Зандалары за эти века впали в маразм?
– Вы не задаетесь вопросом, друг мой, почему я вообще доверил ей привезти сюда Вол’джина? Продемонстрируй, будь добра.
Кхал’ак кивнула и пнула гурубаши: «Вставай». Второй пинок и резкий приказ заставил его подняться на нетвердые ноги. Зандаларка отвесила ему затрещину, попав над ухом.
– Беги к дверям. Если успеешь, то выживешь. Живо!
Ощупывая ухо, тролль развернулся и бросился бежать. Кхал’ак подняла правую руку, в которой уже лежал кинжал, прятавшийся в рукаве. Она замахнулась, измеряя расстояние. Тролль набрал скорость, спешка сделала его шаги быстрее. Он даже добрался до двери.
Она взмахнула рукой.
Тролль пошатнулся и схватился за грудь, громко охнув. Рухнул на колени, потом тяжело повалился на бок. Тело сотряслось от спазмов, ладони с пронзительным скрипом елозили по полированному каменному полу. Спина изогнулась, и он вскрикнул последний раз. Глаза почти мгновенно остекленели.
