Вол’джин содрогнулся. Беда врожденного желания одобрения от зандаларов постигла не только другие племена. Кхал’ак тоже стала его жертвой, но в другом смысле. Она искала союза с темным охотником как раз из-за его статуса. То, что они действовали вместе, придавало ей значимости.
«Пока я все не испортил».
Парад истории замедлялся тут и там, в ключевых моментах. Видения становились грандиозней, то́лпы – больше, а произносимые речи – взрывнее и ядовитее. Безумие охватило огромные орды, покрывавшие землю.
И все же в этих сценах Вол’джин не видел темных охотников. А если и заметил кого-то, то они отворачивались.
«Как я, когда меня просили присоединиться к Зулу. Как я, когда порвал с Гаррошем».
Внезапно последняя часть картинки встала на место. Зандалары заявили себя представителями лоа. Возможно, они поверили, что и сами равны древним духам. И уж точно отделяли себя от остальных троллей. Они были лучше. Они были чем-то бо́льшим. А гурубаши с амани в попытках подражать зандаларам и возродить их достижения пострадали от того же тщеславия. Это ощущение собственной важности порождало высокомерие, обрекавшее все их усилия на неудачу.
И в каждом случае темный охотник отворачивался. Тролли толковали это так: осколок прошлого не одобряет будущее. У их точки зрения не существовало другого определения. Но это толкование отщепляло их от истинной природы троллей.
Темный охотник может советовать, может повести, но не в этом его истинное предназначение. Не это является причиной того, почему к нему приходят лоа и полагаются на него. Темный охотник – истинная мера того, что значит быть троллем. Все тролли и все их действия взвешиваются с помощью темного охотника. Важно понимать различие действий на фоне способностей или потенциала. Темные охотники были способнее большинства троллей, но не существует троллей, не способных подражать темным охотникам, совершая свой вклад в сообщество. Это и доказывает, что они тролли.
Вол’джин вообразил себя на простых весах торговца. Кхал’ак и Вилнак’дор встали на противоположную чашу. Весы склонились в пользу Вол’джина, поднимая зандаларов. Он видел, как его противники со своей точки зрения оправдывались, уверовав, что он как тролль ниже них.
Зандалары исчезли, их сменил Чэнь. Затем встали Тажань Чжу и брат Куо. Появился его старый друг Рексар, а затем на весы поднялся даже Тиратан. С каждым из них чаши сдвигались, пока не встали вровень. Гаррош же, когда пришел его черед, взлетел, как гоблинская ракета.
Вол’джин гадал, что на самом деле чувствовал к своим товарищам в монастыре или Орде. Пандарены и люди явно не были равны ему, троллю, пусть их старания во имя Пандарии несомненно сравнятся с его. Их страсть к свободе, их самоотверженность и готовность пожертвовать собой, вне всяких сомнений, совпадали с теми же качествами в нем. Взвешенные на весах, их характер и душа были тролльими вплоть до мелочей.
Рексар, любивший Орду не меньше Вол’джина, тоже воплощал в себе эти добродетели. Вол’джин жалел, что с ними нет его друга мок’натала. Не для того чтобы умереть вместе, а чтобы помочь уничтожить зандаларов. Рексар поддержал бы это веселье, сколь бы печальным ни был исход.
«Как и многие в Орде. Пожалуй, большинство».
Орда, Шадо-пан, даже Тиратан были более верны фундаментальной сущности тролля, чем зандалары. Те, как и их братия, были беспородными дворнягами, тявкающими, чтобы походить на волка, потому что некогда были волками, но теперь изменились, желая быть лучше. Да, шкуры их ярче, действуют они эффективней, живут дольше. Но они позабыли, что все это ничего не значит для волка. Цель волка – быть волком. Как только позабылась эта истина, пришлось создавать новые. Однако, как хитроумно над ними ни работай, они лишь тени одной-единственной истины.
Вол’джин склонил голову набок и посмотрел на отца.
