Регина легко подпрыгнула, вцепилась в нижнюю ветку березы и спустя несколько мгновений уже оседлала заранее присмотренную на нужной высоте другую ветвь — возле самого ствола. Она пребывала в самом лучшем из своих состояний, давно уже не переживаемых ею последние пару лет, и только сейчас поняла, как истосковалась по этой необыкновенной легкости во всем теле, азартному предчувствию несомненной удачи, когда все движения точны и ты точно знаешь, что все сделаешь как задумано, не промахнувшись ни на йоту. И твой верный друг, надежный ствол, не подведет, и рука не дрогнет. Радостное ожидание самого главного момента — когда ты, бог и царь в одном лице, вершишь главный суд над жертвой, определяешь для очередного жалкого отродья ответ на гамлетовский вопрос: «Быть или не быть?..»
А вот не быть! Так постановила она, Регина, а вовсе не трусливая дуреха Марка — еще одна в целом ряду перебздевших за свое ничтожное благополучие людишек, думающих, что решают все именно они. Мгновенное ощущение, охватывавшее Регину всякий раз, когда посланная ею пуля попадала в цель, стоило ста ночей с любым, самым гениальным мужиком в постели. Разве что кроме не забытого ею Валерия… Но о нем сейчас ни-ни!..
Регина нахмурилась, достала ствол с глушителем и плотнее прижалась спиной к стволу березы.
Прямо перед ней находился прекрасно освещенный квадрат томилинского двора, в данный момент абсолютно пустой. Будущая жертва в момент постройки позаботилась о ее, Регининых, удобствах, вырубив на пути между воротами и расположенным в противоположном конце двора гаражом все деревья.
Голубинская знала, что машина Томилина должна подъехать самое большее через пятнадцать — двадцать минут: за полторы недели слежки, вплоть до момента, когда бизнесмен засек «хвост», его расписание ни разу существенно не менялось, — это же надо быть таким занудой в его возрасте?! Чем бы он ни занимался днем, вечером Томилин возвращался в особняк всегда в одно и то же время. Спешил поужинать дома? Возможно, ухмыльнулась про себя Голубинская, проблемы с желудком — у большинства из них язва. Впрочем, очень скоро и эта проблема станет для господина Томилина неактуальной.
Она немного поерзала на ветке, оказавшейся все-таки не настолько удобной, как хотелось бы. Однако вполне терпимо… вполне! На мгновение мелькнула злая мысль об этом тунеядце Аркашке, расположившемся в машине со всеми удобствами. Но насчет Аркадия она для себя и так все решила. Об этом потом! Ясно одно: делиться с ним будущей красивой жизнью она не станет, хватит с него и этих лет, проведенных за чужими спинами!
В следующую минуту Регина насторожилась: со стороны дороги ей послышался отдаленный шум мотора. Так и есть! До чего ж удобно расположен особняк: вряд ли едет кто-то чужой, наверняка Томилин, не подозревающий, что жить ему осталось считаные минуты. Регина подобралась, сжавшись, словно пантера перед прыжком, подняв ствол и теперь глядя на квадрат двора сквозь прицел. Ах, как давно не сужался для нее мир до маленького, горячего, как сгусток плазмы, пространства, охваченного прицелом!
Да, это был он — Голубинская в момент выстрела почти любила свои жертвы, дающие ей это упоительное ощущение власти? Чего-то еще, не передаваемого обычным языком?
Темная машина Всеволода Ивановича Томилина въехала в распахнувшиеся перед ней ворота, за которыми была сегодня абсолютная тьма, ни одно окно в доме напротив не светилось: очевидно, соседи, весьма кстати для Голубинской, уехали в город. Она и сама ощущала себя сейчас сгустком тьмы, притаившимся во тьме же, терпеливо поджидающим свою жертву.
Машина Томилина достигла центра двора на скорости не более двадцати километров в час и окончательно стала напротив входа в особняк. Пассажирская дверца находилась со стороны Регины. Все дальнейшее она знала наизусть.
Вначале из «десятки» выберется этот осел охранник, он же водила. Тупо оглядится по сторонам, обойдет машину и откроет пассажирскую переднюю дверцу, выпуская Томилина. В какое-то мгновение, когда бизнесмен начнет выбираться наружу, охранник автоматически отступит в сторону, и на несколько секунд голова бизнесмена окажется на одной линии со стволом ее оружия, в пространстве прицела. Этого времени ей будет вполне достаточно. А если оболтус охранник успеет прикрыть своего хозяина собственной спиной? Что ж, тем хуже для него! Только он не успеет. Недаром она, Регина, была ученицей человека, который не промахивался никогда — ни в горах далекого Афгана, ни в путанице городских улиц. Никогда и ни разу! И она его не подведет, так всегда было и будет…
Все эти мысли пронеслись в голове Голубинской почти мгновенно, а затем еще одна мысль, успевшая мелькнуть, но так и не успевшая оформиться: почему никто не выходит из «десятки»? Машина Томилина слишком долго стоит с закрытыми дверцами, поче…
